Судебный прецедент в уголовном праве России: абсурд?

Фразеологизм «пока суд да дело» появился у нас неспроста. Но наша судебная система не только медлительна, она еще и не слишком заточена на то, чтобы защищать интересы предпринимателей.

Это мешает созданию привлекательного инвестиционного климата и развитию страны. «Правом для бизнеса» во всем мире считают прецедентное право.

Именно его принципы и предлагает внедрить в судебную практику общественный деятель Дмитрий Давыдов, который публикует свои мысли по улучшению ситуации в стране на сайте 20idei.ru.

В рейтинге Всемирного банка Doing Business по благоприятности условий ведения бизнеса Россия находится на 28-м месте, рядом с Руандой.

Во многом это определяется тем, что бизнесу необходима, в первую очередь, правовая безопасность, уверенность в завтрашнем дне.

Любой предприниматель, принимая решение, в какой стране делать бизнес, руководствуется тем, насколько эффективно будет защищено его право собственности.

Россия является страной с романо-германской правовой системой, в которой не предусмотрено применение прецедентов. А ведь прецедентное право – это, как известно, «право бизнеса».

Мировой опыт показывает, что наиболее сильную защиту права собственности и развитую судебную систему на сегодняшний день имеет англосаксонская правовая система.

А значит, и нам нужно дать бизнесу то «право», в котором он нуждается.

Именно поэтому и предлагается ввести в стране правовой режим благоприятствования для бизнеса и тем самым показать, что правовая система будет направлена на справедливую защиту предпринимателей и права собственности.

Прецедентное право имеет и еще один положительный аспект.

Дело в том, что квалификация и опыт судей в России подчас отличаются от требуемых стандартов от региона к региону, а следить за качеством принятия судебных решений на территории такой большой страны достаточно сложно. Обеспечить положение, чтобы все судьи в России обладали схожими профессиональными навыками и уровнем знаний, невозможно.

– Наша система правосудия разрегулировалась, возможно, это связано с общим падением уровня профессионализма, с нежеланием церемониться с народом, – считает известный адвокат Дмитрий Аграновский.

Конечно, у прецедентного права есть свои изъяны. Ведь существуют не только успешные судебные прецеденты, но и неразумные прецеденты, либо устаревшие прецеденты, которые всё равно продолжают использоваться.

Поэтому Дмитрием Давыдовым предлагается перейти к модернизированной системе с применением прецедентного права в отношении конкретных гражданских и уголовных дел, наиболее распространенных в обществе.

Ее можно условно назвать «правовой системой бизнеса», поскольку усовершенствование гражданских правоотношений и уменьшение уголовных преступлений является мощным импульсом развития бизнеса в любой стране.

Как же предлагается внедрять эту систему? Прецеденты будут выработаны на основе анализа множества однотипных дел, судебной практики в масштабах всей страны, а также с учетом принципов разумности и справедливости.

Судебный прецедент в уголовном праве России: абсурд? minjust.ru

На каждое уголовное преступление – по несколько прецедентов. В гражданских делах необходимо определить самые распространенные виды споров и по ним подготовить прецеденты. Таким образом, будет сформирована база прецедентов по самым «популярным» делам.

Споры, по которым отсутствуют прецеденты, смогут разрешаться судьями согласно существующей практике и, опять же, попадать в базу прецедентов. В конечном итоге на любое дело суды будут иметь подходящие прецеденты.

Для формирования каждого прецедента предлагается привлечь наиболее опытных судей, заслуженных ученых и известных практикующих юристов. Они проанализируют все российские судебные дела и всю лучшую мировую судебную практику.

Структура прецедента будет включать в себя готовое обоснование, надлежащие ссылки на законодательство, логическую взаимосвязь выводов, отточенные слова и формулировки. Судье останется лишь найти самый схожий прецедент и применить его. Использование прецедентов снизит нагрузку на судей при рассмотрении судебных дел, что положительно отразится на качестве принимаемых решений.

Интересно, что в будущем возможно будет часть работы переложить на плечи специально созданных компьютерных программ. Данные программы, снабженные специальным алгоритмом, смогут мгновенно сверяться с базой данных и выдавать правильно подобранное и точно выверенное решение.

Кстати, предпосылки к такой реформе уже имеются в нашей правовой системе.

– Наше право иногда называют полупрецедентным, – поясняет Дмитрий Аграновский. – Совсем недавно, и в 90-х годах, и в нулевых, я уже не говорю про советское время, прецеденты публиковались регулярно. Был такой журнал «Бюллетень Верховного суда», он и сейчас где-то есть, но его мало кто читает.

Там публиковалась судебная практика, и эта практика практически неукоснительно соблюдалась. Я сам помню, как можно было прийти с этим журналом в суд, зачитать какой-то прецедент и, таким образом, повлиять на приговор. То есть ничего революционного в этом для судов нет. Это была положительная практика.

И в этом смысле к предложениям Давыдова стоит прислушаться, они вполне достойны и позитивны.

При условии оказания должной поддержки со стороны законодательных и судебных органов власти практика использования прецедентов будет расширяться и укрепляться, способствуя процветанию бизнеса.

Судебный прецедент в уголовном праве



Юридическая наука никогда не находится в состоянии покоя, она всегда развивается и подобно самому обществу динамично движется за ним. И сейчас, вслед за обновлением отечественного государственного строя, наука переживает сложные минуты переломного момента. На юридической науке лежат фундаментальные задачи, обеспечивающие функционирование общества и государства.

Современная юридическая наука, переживая «минуты роковые», несмотря на все сложности переломного момента, предпринимает, в целом не безуспешно, попытки выработать новые концептуальные подходы к осмыслению протекающих государственно-правовых процессов.

Наука о праве решает стоящие перед ней задачи на той фундаментальной основе, которую составляет научное наследие, оставленное предыдущими поколениями учёных юристов России.

У современной юридической науки проблема состоит в том, чтобы преодолеть односторонность юридической науки советского периода, когда она развивалась исключительно на основе теоретических постулатов марксизма-ленинизма, напрочь отвергая достижения дооктябрьской юриспруденции России. Современная наука развивается и набирает силу и значимость интегративный подход к пониманию права и государства.

Мы постепенно возвращаемся к истокам, к тому времени, когда в России сложились научные школы: психологическая, социологическая, «возрождённого» естественного права. По уровню разработанности они ни в чём не уступали, а в отдельных аспектах даже превосходили европейские школы права.

Принцип законности всегда являлся фундаментальной правовой ценностью отечественного уголовного права. По этому поводу В. Н. Кудрявцев писал: «…принцип законности с полным основанием рассматривается как центральный принцип не только уголовного права, но и всей отечественной системы права, определяющей многие другие его принципы и положения» [1, С.79].

Стабильность уголовного законодательства является одним из важных условий принципа законности.

Вместе с тем она находится в постоянном противоречии с непрерывно возникающими новыми потребностями жизни. Сфера правового регулирования не является чем-то идеальным.

По своему содержанию это определенный круг общественных отношений, событий, фактов и обстоятельств, нуждающихся в правовом опосредовании.

В социально-психологическом плане идея законности воспринимается как убежденность в необходимости строгого следования правовых норм, закрепленных в УК РФ.

Развитие Российской Федерации на современном этапе характеризуется повышенным вниманием общества к деятельности судов. Система судебных органов обеспечивает незыблемость основ конституционного строя, единство экономического и правового пространства, имущественные и неимущественные права граждан и юридических лиц.

Необходимо отметить, что в настоящее время всё более остро возникает вопрос о том, обязательный ли характер несут решения судов различных инстанций. Возникает всё больше случаев, когда правоприменители не исполняют решения и Конституционного суда Российской Федерации отказываясь применять на практике его позиции, напрямую не закрепленные в законодательстве.

Например, в 2015 году Тверской районный суд Москвы отказался исполнить определение КС РФ по жалобе подмосковного предпринимателя.

КС РФ в 2015 году запретил следственным органам немотивированно и на неопределенный срок удерживать изъятое имущество непричастных к уголовным делам лиц, а судам — оставлять эти вопросы на усмотрение следователей, не проверяя обоснованности их действий.

Однако в следственном управлении МВД по Московской области решение КС проигнорировали и возвращать до завершения расследования непричастной к нему заявительнице принадлежащее ей имущество (строительную технику, изъятую из песчаного карьера в связи с его незаконной разработкой) отказываются.

В Тверском райсуде, куда адвокат заявительницы обратился, прокуратура подтвердила необходимость исполнить решение КС. Но Тверской райсуд поддержал следствие и оставил имущество под арестом [2, с. 3].

Другой пример. Несмотря на постановление КС РФ в 2015 году, где уточняются правила проведения обыска адвокатов, в апреле 2016 г. следственными работниками г.

Москвы в отношении адвоката были проведены допрос, очная ставка и обыск, во время которого были рассмотрены и сфотографированы на телефон архив и досье клиентов.

После этого адвокат не могла осуществлять защиту свидетеля по одному из дел, поскольку сама стала свидетелем по нему.

По мнению некоторых экспертов, проблему обостряет признание самим Конституционным судом возможности неисполнения решений Европейского суда по правам человека.

Для анализа позиции судей, которые непосредственно осуществляют оценку уголовно-правовых событий и принимают окончательное волеизъявление по конкретному уголовному делу, предлагаем обратиться к результатам опроса в форме анкетирования судей федеральных судов общей юрисдикции, проведенного К. А. Волковым.

В качестве основной задачи анкетирования стало изучение отношения судей к проблеме судебного прецедента. Цель анкетирования — выяснение реального представления о значении судебного прецедента при принятии решений судьями, осуществляющими правосудие по уголовным делам.

Всего было опрошено 156 судей из различных регионов (судей, проходивших курсы повышения квалификации по уголовным делам в Российской академии правосудия) [3, С. 154–157].

Правоприменителю было предложено ответить на вопрос, в каких источниках, по их мнению, содержатся нормы уголовного права (допускалось возможным назвать несколько источников).

Результаты анкетирования показали, что более половины опрошенных судей относят к источникам уголовного права постановления Пленума Верховного Суда РФ, а каждый пятый в числе таких источников указал решения судов по конкретным делам.

Суммируя эти результаты, можно обнаружить, что подавляющее большинство судей признают судебный прецедент источником уголовного права.

Верховный Суд РФ, в соответствии с законодательством, правомочен не только отправлять правосудие, рассматривать конкретные споры, а также заниматься и иными видами деятельности, не связанными напрямую с отправлением правосудия, рассмотрением и разрешением конкретных споров. Как отмечает В. В. Ершов, в соответствии с ч.3 ст.

5 Федерального конституционного закона «О верховном Суде Российской Федерации» от 5 февраля 2014. Г. № 3 ФКЗ Пленум Верховного Суда РФ, в частности, рассматривает материалы анализа и обобщения судебной практики и даёт судам разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации.

Читайте также:  Такси-агрегаторы и их ответственность: обзор судебной практики

Как представляется, формула «даёт разъяснения по вопросам судебной практики» не ограничивает Пленум Верховного суда РФ только вопросами толкования и лишь законодательства. В соответствии со ст.

126 Конституции РФ, Пленум Верховного Суда РФ вырабатывает позиции и иные виды индивидуального судебного регулирования фактических правоотношений, которые суды в дальнейшем учитывают при рассмотрении соответствующих споров. Например, в соответствии с п. 2 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 19 декабря 2003 г.

№ 23 «О судебном решении» при установлении противоречий между нормами права, подлежащими применению при рассмотрении и разрешении дела, судам также необходимо учитывать разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данные в Постановлениях от 31 октября 1995 г.

№ 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» и от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации [4, С. 104–105].

В связи с этим возникает вопрос, почему российские судьи избегают открыто признать судебный прецедент источником уголовного права? Вполне возможно, на их мнение оказывает воздействие довлевшая ранее в отечественной правовой системе доктрина, которая отрицала возможность прецедента в уголовном праве. Кроме того, не следует забывать и того, что судьям не разрешено основывать свои решения на судебном прецеденте. Именно таким доводом пользуется Ю. М. Ткачевский, который пишет: «Как это определено в ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. Иных оснований для применения уголовной ответственности в УК РФ нет. Ссылки на судебные решения, которые в дальнейшем необходимо использовать при решении иных конкретных дел, законом не предусмотрены» [5, С. 115].

Официальное признание источником уголовного права только закона опровергается самой жизнью, так как судьи в правоприменительной деятельности широко используют различные формы судебной практики.

Следует отметить, что признание важной роли судебного нормотворчества в уголовном праве подтверждается исследованиями и других научных работников [По результатам исследований В. В.

Кулыгина, российские судьи к источникам уголовного права относят как постановления Пленума Верховного Суда РФ (около 50 %), так и решения судов по конкретным делам (23,9 %) [6, С. 211- 230].

Официальное толкование, как внешне властная деятельность, направлено на унификацию практики прежде всего по вопросам, вызывающим разноречивые решения.

Такие трудности лишь отчасти связаны с неправильным пониманием закона (правоприменительными ошибками), во многих же случаях за ними стоит неясность и неконкретность самого закона, допускающего несколько истолкований.

Направленность праворазъяснительной деятельности Верховного Суда на решение проблем применения уголовного закона обусловливает преобладание именно проблемного подхода. Толкование уголовного закона, по существу, не «работа с нормой», а «работа с проблемой»: интерпретатор ставит определенный вопрос и ищет на него ответ в уголовном законе.

Постижение действительного смысла и правового назначения уголовно-правовой нормы в большинстве случаев связано с ее конкретизацией судебным прецедентом. Переплетение толкования нормы с исследованием фактических обстоятельств дела создает наилучшую возможность для всестороннего и глубокого анализа нормы [7, С. 270–271].

Важно отметить тот факт, что в лоне русской юриспруденции получил импульс к развитию набирающий ныне научную силу и значимость интегративный подход к пониманию права и государства.

При кратком обзоре некоторых правовых аспектов соотношения принципа законности и судебного прецедента, можно прийти к выводу о том, что судебный прецедент оказывает существенное воздействие на реализацию принципа законности в уголовном праве и формирует у правоприменителей соответственную ценностную и правовую ориентацию деятельности по правильному применению норм уголовного права.

Судебный прецедент должен сыграть важную роль в юридической науке и правоприменительной практике по уголовным делам. Он стремится, прежде всего, разъяснить правоприменителю истинный смысл буквы закона. С другой стороны, судебный прецедент способствует восполнению пробелов уголовного права. Кроме того, с помощью судебного прецедента происходит совершенствование уголовного законодательства.

Для того чтобы судебный прецедент эффективно выполнял свою роль, необходимо, чтобы юридическая наука не ограничивалась только изучением прецедентного права и при каждой возможности показывала его реальную роль.

Литература:

  1. Кудрявцев В. Н. Закон, порядок, ответственность. М.: Наука, 1986. — С.79
  2. Иванов М. Конституционному суду указали на неисполнение решений // Газета «Коммерсантъ» № 77 от 05.05.2016, стр. 3
  3. Волков К. А. Судебный прецедент в уголовном праве: Монография. — Хабаровск, 2005. — С. 154–157
  4. Ершов В. В. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений: Монография. — РГУП, 2018. С. 104–105
  5. Ткачевский Ю. М. Уголовный закон // Курс уголовного права. Общая часть. Т.1: Учение о преступлении. Учебник. / Под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М.: Зерцало, 1999. С. 115
  6. Кулыгин В. В. Прецедент, аналогия и обычай в уголовном праве // Совершенствование предварительного расследования преступлений: Мат-лы регион. межвуз. конф. Хабаровск: ДВЮИ МВД РФ, 2001. С. 211–230
  7. Румянцева Л. М. Судебный прецедент и вопросы его применения как источника права в Российской Федерации // Человек: преступление и наказание: сборник материалов межвузовской научно-теоретической конференции адъюнктов, аспирантов, соискателей, курсантов, слушателей и студентов (22 марта 2013 г.). — Рязань: Акад. ФСИН России, 2014. — С. 270–271

Основные термины (генерируются автоматически): судебный прецедент, Верховный Суд РФ, Российская Федерация, источник уголовного, юридическая наука, судебная практика, Верховный Суд, постановление Пленума, решение судов, УК РФ.

"Подводные камни" обязательного судебного прецедента

Вряд ли возможно обсуждать содержание Вашего текста, так как он представляется мне весьма эклектичным

Я обратился к словарю, чтобы уточнить значение термина «эклектика».

Экле?ктика, также эклекти?зм (др.-греч. ???????? «избранный, отборный» от др.-греч. ?????? «выбираю, отбираю, избираю») — смешение, соединение разнородных стилей, идей, взглядов и т. п.

Иными словами, эклектика — есть сугубо внешнее, без внутреннего единства соединение разнородного. Сейчас основания, почему я не считаю свою заметку эклектичной. Что было сделано в заметке? Осуществлена попытка актуализации проблем обязательного судебного прецедента через отсылку к российской дискуссии о юридической природе судебной практики, затем я обратился к «классическому» прецедентному праву — английскому и говорил о нем; дал определение обязательного прецедента в Англии, попытался определить условия, при которых судебный прецедент будет эффективно действовать в правовой системе, кратко определил исторические условия формирования данного источника права в Англии, затем обратился к вопросу официального и фактического соотношения обязательного судебного прецедента с законом, после этого — к проблеме неизбежной ретроспективности действия обязательного судебного прецедента, в конце я обозначил сложности, связанные с функционированием «метода аналогии» в юридической аргументации при принятии решений в прецедентном праве. Итак, все вопросы, которые были кратко обозначены в заметке, были неразрывно связаны с английским прецедентным правом, с обязательным судебным прецедентом. Поэтому у всех вопросов единая родовая принадлежность имеется. Разнородность указанных вопросов Вами продемонснирована не была, она лишь утверждается без всякой аргументации, как вкусовая оценка, которые, как известно, всегда субъективны.

Если Вы повествовали о «некоторых аспектах» истории английского прецедентного права, — это одно дело. Если же Вы рассуждали об опасностях («подводных камнях») при заимствовании российской судебной системой прецедента, то это совсем другое дело.

И опять мимо, уважаемый Христо Комаров. Причем мне непонятно, либо это умышленный выстрел «мимо», либо, извините, изрядная слепота. Где я говорю или из каких моментов в тексте следует, что заметка носит исторический характер? Есть ведь еще теория права. И, несмотря на изрядную долю безразличия английских юристов к этому предмету, есть и теория прецедентного права. И в этой теории есть свои проблемы, которые тоже можно и нужно обсуждать. Далее, В заметке я не касался проблем заимствования судебного прецедента российской правовой системой. Я дал интерпретацию проблем, которые я вижу в «классическом» прецедентном праве. Всё. Никакой проблемы юридической аккультурации не заявлялось и никаким образом из текста заметки их вычитать невозможно. Так что если Вы это утверждаете серьезно, то предмет моей заметки Вы определили неправильно. Возможно, имеет смысл еще раз прочесть.

  • Не понимаю, что именно обсуждать?
  • я коснусь лишь Ваших посылок, с которыми я решительно не согласен.
  • … по моему наблюдению, главным источником российского права является не закон, а «нормативный прецедент», каковым являются так называемые «разъяснения по вопросам судебной практики»
  • «нормативный прецедент»
  • мои принципиальные возражения по сути Вашего текста сводятся к тому, что сравнивать прецедентное право и то, что происходит в нашей судебной системе, просто невозможно в силу несопоставимости предметов

См. выше. Я даже не поленился перечислить вопросы, кратко обсуждавшиеся в заметке. Пожалуйста, будьте так толерантны и терпеливы, скопируйте в обсуждение из моей заметки те слова, фразы, которые дали Вам основание полагать, что я, например, считаю «главным источником» российского права нормативный правовой акт или еще что-то, но только не «нормативный прецедент»? Было сказано, что официально, на уровне системы позитивного права нормотворческий характер судебной практики не признан. Именно нормотворческий — в понимании российской правовой доктрины. Всё. Речь не шла о «главенстве» тех или иных источников права в России. Всё-таки любопытно, как современные юристы вычитывают из текста посылки автора, на каких основаниях они это делают. 🙂 На мой взгляд, любые разговоры о «главенстве» в той или иной правовой системе того или иного источника совершенно бессмысленны и бесперспективны. «Главенство» — это результат оценки. Оценки субъективны и даются на основе определенного опыта, который будет различаться у юриста, связанного с законодательной деятельностью, у юриста, занимающегося судебной деятельностью, у практикующего адвоката и т.д. Причем если этот разговор попытаться хоть немного «окультурить», ввести в определенные рамки, то, наверное, есть смысл требовать прямого заявления критерия, по которому тот или иной источник права оценивается как «главный». Убежден, что различные критерии дадут и различные выводы в отношении «главных» источников. Функционирование метода аналогии с 1833 г. (дело Mirehouse v Rennel [1833]) в английской судебной практике носит обязательный, связывающий характер, который был закреплен в доктрине stare decisis («стоять на решенном»), гласящей, что при достаточно тесной аналогии между фактами двух дел судьи «нередко обязаны следовать ранее принятому решению даже в тех случаях, когда имеются достаточно убедительные доводы, которые в иных обстоятельствах позволили бы не делать этого» (Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985. С. 25). Иными словами, даже тот факт, что если бы прецедента по схожему делу не существовало, то судья в настоящем деле вынес бы иное решение, не является значимым – важно то, что между двумя делами наличествует достаточно тесная аналогия, и поэтому судья обязан разрешить настоящее судебное дело сходным образом. Именно поэтому даже единичное решение высшего английского суда носит не индивидуальный, а нормативный характер: «… любое судебное решение, вынесенное не под пальмовым деревом, а в Суде, связанном правилами прецедента, обращается к будущему и обращается общим образом. Оно говорит не только отдельной стороне в процессе, но всем, кому судебное решение становится известным: «Если кто-либо в будущем сделает что-то здесь определенное, то наступят определенные здесь последствия». Таким подразумеваемым содержанием каждого судебного решения Суд осуществляет судебную функцию – законодательную власть» (Diplock K. The courts as legislators. L., 1965. P. 3.) Поэтому в случае, когда юристы прецедентной правовой традиции говорят «прецедент», они всегда подразумевают, что он имеет общеобязательную нормативную силу, которая уже имеется в понятии «прецедент». «Нормативный прецедент» — это плеоназм. Что такое ненормативный прецедент? Убеждающий прецедент может стать обязательным, поэтому игнорировать такие прецеденты и гражданам не стоит. Даже суды низшего звена судебной системы могут принять свои же решения по аналогичным делам как обязательное основание для решения по настоящему делу — и пусть они и не считаются — по общему правилу — полноценными прецедентами — они вполне могут иметь юридические последствия, и их решения, будучи опубликованы, в будущем вполне могут стать нормативным основанием судебной практики вышестоящих судов. Поэтому ненормативный прецедент, на мой взгляд, это жареный лёд. Дальнейшие пункты [2] — [5] обсуждать не буду, поскольку к предмету заметки отношения они не имеют. Замечу только, что считаю обсуждения типа «кто кого круче» абсолютно пустыми и совершенно неинтересными. Уж извините. А чтобы утверждать, что у нас есть прецедентное право нужно, для начала, освоить понимание прецедентного права в той традиции, где оно возникло, что избавит нас от соблазнов называть новые феномены старыми, освященными чужой традицией и модно звучащими именами. Где Вы увидели в моей заметке сравнение? Вы что в эту процедуру вкладываете? Сказать, что в огороде бузина, а в Киеве дядька — это сравнение? Еще раз. Я не обсуждал, то, что «происходит в нашей судебной системе». Я поставил и кратко описал проблемы в самой теории прецедентного права — в контексте «классического» представителя этой традиции — английского права. Говоря про несопоставимость предметов, Вы сами себе противоречите: если и у них, и у нас прецедентное право, то в чем же несопоставимость-то? Если интересен мой взгляд на этот вопрос, то могу сказать следующее.

Читайте также:  Особенности взыскания с должников – получателей средств бюджета

С позиции правовой культуры, типа юридического мышления, скорее, соглашусь, что российские юристы и юристы прецедентной правовой традиции вряд ли могут быть сопоставимы.

Вместе с тем вопросы функционирования суждения по аналогии в аргументации юристов, проблема обратной силы судебного решения, вносящего изменения в систему норм права — могут быть частью теории права, это вопросы не юридической компаративистики, а теории права, и обсуждаться российскими юристами они могут вполне — безотносительно разночтений понятия судебного прецедента, прецедентного права и пр.

Судебный прецедент: значение, виды, отличие, история

В английском праве судебные прецеденты можно разделить по юридической силе на два вида:

  • обязательные (biding precedent — «обязывающий, связывающий»), это решения высокого суда, которым надлежит следовать всем нижестоящим судам по схожим делам;
  • убедительные (persuasive precedent), это решения английского суда, которым суды могут не следовать при рассмотрении схожих дел, но обязаны учитывать при вынесении решения. 

По содержанию судебные прецеденты делят:

  • на первоначальные (original precedent), это прецеденты, создающие новую норму права;
  • на деклараторные или «прецеденты толкования» (declaratory precedent), в таких решениях приводится толкование уже существующей статутной или прецедентной нормы (Шершеневич Г. Ф. Общая теория права: в 2 т. Т. 2. М., 1995. С. 84.).

Виды в Российской Федерации

  1. решения Конституционного Суда РФ;
  2. решения Верхового Суда РФ;
  3. решения Высшего Арбитражного Суда РФ.

Судебный прецедент является основным источником права для стран англо-саксонской правовой семьи.

Общая характеристика судебного прецедента

В любом судебном решении можно выделить несколько составных частей:

  1. установление фактов дела — прямых и производных;
  2. изложение применяемых к правовым вопросам правовых принципов, появляющихся из конкретных обстоятельств;
  3. вывод судьи.

С точки зрения доктрины судебного прецедента наиболее значительным элементом в решении является «ratio decidendi», остальная часть – попутно сказанное или «obiter dictum» обязательной для судей не является.

Obiter dicta силы прецедента не имеет и относится к попутно сказанному, выступает не обязательным, а убеждающим судебным прецедентом. Одним из видов убеждающих прецедентов могут быть решения судов, находящиеся по иерархии ниже суда, которому предлагается следовать данным решениям.

К убеждающим прецедентам прибегают, если правовая аргументация идет от суда более высокой иерархии, представляет продуманную формулировку правовой нормы.

Судебный прецедент по отношению к закону находится в «подчиненном» положении. Закон может отменить действие судебного решения, принятый уполномоченным органом законодательный акт должен применяться судами в обязательном порядке. Суд, создавая прецедент, должен функционировать строго в соответствии с законом.

Судебный прецедент с одной стороны является обязательным для участников судебного процесса, а с другой — порождает общую норму.

К судебному прецеденту суд обращается, когда нет правовых оснований, достаточных, чтобы решить спор, то есть в законодательстве есть пробел, устранить который в ближайшее время не представляется возможным.

Суд не имеет права отказать в реализации прав на судебную защиту. Если для судебного дела нет прецедента, то суд должен действовать на основе общих принципов, создавая таким образом прецедент.

История прецедента

Право, для того, чтобы успешно выполнять свои функции и стать реальностью должно обладать внешним выражением. Форы, благодаря которым воля становится правовой нормой выступают источниками права. Судебный прецедент в качестве источника права известен еще со времен Древнего Рима. Из истории развития судебного прецедента:

  1. Древний Рим. Судебным прецедентом являлись эдикты (устные заявления), решения по определенным делам магистратов и преторов. Первоначально в качестве источника права они могли использоваться только самими магистратами, которые их приняли. Постепенно самые удачные эдикты сложились в систему норм преторского права.
  2. Великобритания (средние века). Организуются королевские разъездные суды, которые от имени Короны разрешают дела с выездом на места. Во всей стране устанавливается общее право. Судебные инстанции при рассмотрении аналогичных дел за основу брали другие судебные решения. Так стала создаваться единая, общая для всей страны система прецедентов «общее право» — «common law».
  3. Конец XVIII века. Судебный прецедент в странах англосаксонской правовой системы выступает основой правовой системы. Во Франции прецеденты используются при необходимости восполнения в законодательстве пробелов.
  4. Англия и Уэльс (1873-1875 гг.). В единое прецедентное право объединяются право справедливости и общее право. Однако до настоящего времени полного объединения не произошло. После реформы решения Высокого суда, Апелляционного суда и Суда Палаты Лордов стали обязательными.
  5. В настоящее время в правовых системах США, Канады, Великобритании и некоторых других странах одним из основных источников права является судебный прецедент. Почти третья часть мировой судебной системы применяет принципы, которые были сформулированы в английском праве.

Судебный прецедент и судебная практика

Источник права является сложным явлением, которое не может существовать в единственном значении. Право невозможно оторвать от действительности и конкретных материальных условий.

Судебный прецедент в континентальной правовой семье тесно сближается с понятием судебной практики. Но данные понятия не являются тождественными.

Судебная практика создается в результате решения судами всех уровней однородных дел, является продуктом совокупности большого количества разных решений суда. Судебный прецедент создается конкретным судом при его понимании права, он, как правило, выбивается из общей массы.

Судебная практика традиционно формулируется в границах, определенных законом, в то же время судебный прецедент за данные границы может выходить.

Ряд признаков помогает сблизить понятия «судебный прецедент» и «судебная практика».

Судебная практика, утвержденная судом, имеет общий характер, подлежит официальной публикации и рассчитана на многократное применение.

Судебная практика в России, утвержденная Высшим судом, может иметь обратную силу для решений судов, вступивших в силу. Это является новым обстоятельством для возможности пересмотра судебных актов.

Применение судебного прецедента используется в странах общего права. В государствах континентальной системы судебный прецедент приобретает особую форму, утвержденную высшим судом судебной практики. Это не является прецедентом в классическом понимании судебного решения.

Деятельность высших судов по созданию судебной практики не является основой деятельности высших судов, она имеет большое значение благодаря особому положению данных судов в судебной практике. Суды, находящиеся по иерархии ниже, не могут игнорировать практику, утвержденную высшими судами.

Судебный прецедент в России не является источником права, т. е. официально не признан тем базисом, на основании которого суд выносит решение по делу. Российскую правовую систему относят к романо-германской правовой семье.

Вместе с тем в юридическом сообществе существует дискуссия о наличии прецедента в России и отнесении его к формальному источнику права.

При этом в силу того, что понятие о прецеденте и границы его действия применительно к российской правовой системе законодательно не закреплены, в доктрине существует разброс мнений как при определении понятия судебного прецедента, так и его выражения. Так, к примеру, в качестве судебного прецедента некоторые авторы называют:

  • решения судов, вынесенные по аналогии закона и права;
  • судебные решения о признании недействующими нормативные правовые акты;
  • постановления КС РФ, ВС РФ, Пленума ВАС РФ, СИП РФ, ныне не действующего ВАС РФ, ЕСЧП.

Не вдаваясь в детальное рассмотрение каждого из мнений, следует обратить внимание на основной признак классического судебного прецедента: такой источник права — результат правотворческой деятельности и как форма выражения закона должен быть санкционирован в качестве источника права законодателем, чего нет на сегодняшний день в России. Кроме того, отсутствие длительного исторического развития прецедентного права в России, и как следствие, отсутствие соответствующей юридической процедуры его применения указывает на то, что судебный прецедент для российской правовой системы не свойственен. 

Читайте также:  Вопрос: - Ваши деньги в банке? Ответ: - Не Ваши деньги в банке...

К вопросу о судебном прецеденте в уголовном судопроизводстве

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

студент Юридического института Московского государственного университета путей сообщения Императора Николая II

Аннотация: 

В статье рассматриваются такие вопросы как, применение судебного прецедента в российском уголовном законодательстве; прецедентная деятельность судей; плюсы и минусы судебного прецедента; роль судебного прецедента в уголовном судопроизводстве.

И главное, может ли судебный прецедент стать официальным источником права.

Также в статье затрагиваются актуальные проблемы пробелов в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве, и рассматривается роль в судебного прецедента в их преодолении.

Ключевые слова: 

судебный прецедент, уголовно-процессуальное право, источник права, правосудие, уголовное судопроизводство, уголовное законодательство, пробелы в уголовном законодательстве.

Литература: 

[1] Аминов Д.И., Шумов Р.Н., Борисов А.В., Борбат А.В. Особенности расследования и квалификации мошенничества при кредитовании юридических лиц // Российский следователь. 2016. № 22.

[2] Борисов А.В. К вопросу о специально-криминологических мерах борьбы с налоговыми преступлениями в сфере строительства. Расследование преступлений: проблемы и пути их решения. 2015. № 1 (7). 

[3] Галушкин А.А., Грудцына Л.Ю. Современные проблемы и тенденции адвокатуры. М.: РУДН, 2015. 

[4] Долинская В.В. Судебная практика как источник гражданского права // Цивилист. 2007. №2.

[5] Загайнова С.К. Судебный прецедент: проблемы правоприменения. М.: НОРМА, 2002

[6] Лапкович А.В. Судебный прецедент в российской правовой системе // Молодой ученый. 2014. № 19. 

[7] Ломова И.Р. К вопросу о гарантиях независимости судей в России и мире // Вестник Международного института информатизации и государственного управления им. П.А. Столыпина. 2012. № 1.

[8] Наумов А.В. Источники уголовного права // Уголовное право: новые идеи. М.: Институт государства и права РАН, 1994. 

[9] Ображиев К.В. Судебный прецедент в уголовном праве России. Ставрополь, 2002. 

[10] Рассказов Л.П. Теория государства и права: углубленный курс: Учебник. М.: ИЦ РИОР: НИЦ ИНФРА-М, 2015.

[11] Шиян В.И. Общественно опасные последствия этнических конфликтов. Юридический мир. 2014. № 7.

Заголовок En: 

To the Question of the Judicial Precedent in the Criminal Proceedings

Ключевые слова En: 

judicial precedent, criminal procedural law, source of law, justice, criminal justice, criminal law, gaps in criminal law.

Перспективы расширения источников уголовного права, посредством включения в их перечень судебную практику

Долгое время система источников уголовного права содержала в себе исключительно Уголовный кодекс, несмотря на большое количество иных законов, которые требуют к себе не меньшего внимания, а возможно и признания в качестве источника уголовного права.

Однако, в данном случае, необходимо обратить особое внимание такому источнику уголовного права, как судебная практика.

Так как данная практика занимает большое место в нашей жизни, а в частности, в осознании законодательства, так как данный источник является неким вспомогательным элементом для разъяснения «языка» закона гражданам без юридического образования, для выравнивания осознания прав и обязанностей каждого гражданина, вне зависимости от статуса и социальной принадлежности.

Так, как и любая другая система подвластная времени, а, следовательно, развитию, считается не менее необходимым позволить системе источников уголовного права получить своё современное преобразование и расширение.

Однако, стоит не забывать, что любое внедрение чего-то нового, должно не противоречить изначальной, так называемой системе, и не нарушать её изначальную целостность и согласованность. Только в таком случае можно считать расширение системы, в данном случае, источников уголовного права, целесообразным и эффективным витком развития данного права.

Многие дискуссии прошлых лет, в которых, казалось бы, были найдены и согласованы все вопросы, находит своё отражение и в современности, заставляя вернуться к прошлым проблемам, и проанализировать их с новой, более современной точки зрения на ситуацию как «внутренне», так и в целом. Одним из таких вопросов, которые хотелось бы более точно рассмотреть, можно выделить, признание судебной практики, а именно пленумов Верховного суда и в целом судебной практики, как источник уголовного права.

Рассматривая данный вопрос более подробно, можно выделить, что Пленум Верховного суда, как и судебная практика в целом, сильно влияют на формирование правовой системы России. Особенно ощутимо это можно проследить в уголовном праве.

Связано это с тем, что судебная деятельность по применению норм права связана с созданием право-положений, которые раскрывают смысл и саму суть применяемых норм, в виде результата их применения. Стоит отметить, что в гражданском праве этот вид источника довольно давно и активно практикуется.

Так как это наилучший способ не только найти баланс системы, но и довести её до совершенства, постепенно внося предложения о редакции того или иного закона, для более эффективного его применения.

Роль судебной практики, как источника уголовного права, довольно многообразна. Данная особенность многообразия проявляется в некоторых характерных чертах, на которые чаще всего обращается внимание науки, а именно: судебная практика по своей природе строится из прецедентов, что значительно отражается в дальнейшем на применении той или иной нормы права.

Исходя из этого, последующая судебная практика берет во внимание предыдущую, что в свою очередь является своеобразным способом детализацией и конкретизации применяемых законов, в том числе и в уголовном праве.

Таким образом, можно смело сказать, что судебная практика является неотъемлемой частью правотворчества и определения содержания правовых норм, как это было уже упомянуто в примере с гражданским правом.

В целом, рассматриваемый источник можно считать социальным, так как помогает человеку сформировать представление о нормах уголовного права, а также является материалом для формирования новых норм, для совершенствования уголовного права, что уже заставляет принимать судебную практику в качестве источника уголовного права.

Главным звеном в судебной практике принято считать решения суда. Как уже упоминалось ранее, такие решения могут служить прецедентом для аналогичных дел как в этом, так и в других судах, тем самым становясь своеобразным «источником», опираясь на который принимаются последующие решения, а возможно, и создаются новые нормы уголовного и другого права в принципе.

Несмотря, казалось бы, на всю логичность данной теории, точка зрения ученых в отечественной правовой науке носит в себе довольно разное представление о данных источниках. Одни считают, что судебные прецеденты не могут быть включены в источники уголовного права.

Аргументируя данную позицию тем, что таким образом это приведет к негласному возложению на суд полномочия создавать нормы права, что в последствии может привести к слиянию (смешению) судебной и законодательной деятельности, а также предоставит судье дозволенность к расширению своих «усмотрений», которые будут положены в основу приговора.

Так как суд, в таком случае, будет не только приравнен к законодателю, но и поставлен выше него, так как может вносить свои корректировки в применяемые нормы, но и может их контролировать. Стоит отметить, что при отсутствии судебный практики, трактовка норм права может не позволить верно подходить к вопросам криминализации деяний.

Несмотря на мнение ученых в области права, что судебный прецедент не является вспомогательным способом регулирования общественного порядка и безопасности, считая, что любые пробелы в праве законодатель может восполнить самостоятельно.

Таким образом, ученые считают, что введение судебной практики (прецедента) как источника уголовного права, будет противоречить принципу подчинения судей исключительно Конституции РФ и самому закону, а также их независимости. Таким образом, судебная практика может быть ограничена, так как может служить исключительно как образец толкования нормы права.

В настоящее время судебные прецеденты довольно сложно принимать как источник уголовного права, при решении некоторых уголовных дел. Органы власти, в настоящий момент, его не признают таковым. Данная теория подтверждается постановлением Конституционного суда РФ от 16 июня 1998г. №19-П.

Исходя из которого были сформулированы правовые позиции по данному вопросу.

Так можно выделить, что в отличии от обязательного Конституционного суда РФ, решения арбитражных судов и судов общей юрисдикции, не являются обязательными к применению другими судами, так как такие суды несмотря на самостоятельное толкование нормативного предписания, не имеют право выходить за рамки Конституции РФ и Федерального закона. Также, стоит отметить, что решения таких судов могут быть оспорены в установленных формах. Помимо этого, немаловажно заметить, что в силу Конституции РФ «Законы подлежат официальному опубликованию. Неопубликованные законы не применяются. Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения» [ст.15 ч.3]. Таким образом, в качестве источника к аналогичному делу можно применять только официально опубликованные акты, иначе такая практика будет являться незаконной, и подлежать отмене.

Несмотря на довольно весомые аргументы, имеются основания усомниться в нецелесообразности признания судебной практики источником уголовного права.

В противовес данной теории можно сказать следующее: данный источник необходим в силу того, что именно применение закона судом на практике, является самой истинной «картиной», которая может показать как недочеты в норме права, так как анализируя решения и последствия таких решений, можно вносить необходимые корректировки в нормы уголовного права. Также стоит отметить, что суды зачастую принимают решения по аналогичным уголовным делам, опираясь на судебную практику, сложившуюся в ходе решения подобных дел другими судами. Исходя из этого, в случае отрицания судебной практики (прецедента), как источника уголовного права, произойдет, так называемый «разрыв» между теоретической основой и практической.

Реализация функций судебной власти, ведет к судебному правотворчеству, данное неизбежно. Так, создаются и общепринятые правила поведения, что также присуще судебной власти.

Вопреки теории несогласных, судебный прецедент может являться источником уголовного права в силу того, что он не противоречит принципам уголовного права, Конституции РФ и другим законам.

Происходит это в силу того, что судебная практика (прецедент) есть способ толкования уголовного закона, и подчиняясь ему, конкретизирует «букву» закона, реализуя её содержание, что является реализацией воли законодателя.

Таким образом, судебный прецедент ни в коем случае не вытесняет законотворчество, а напротив, является вспомогательным элементом в этой необыкновенной сложной, но жизненно-необходимой деталью в правовой составляющей закона, в качестве источника уголовного права.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *