О некоторых вопросах наступления ответственности за недобросовестное ведение переговоров

Закажите бесплатную консультацию

И мы поможем вам в решении вашего вопроса

Подать заявку О некоторых вопросах наступления ответственности за недобросовестное ведение переговоров1. Основные признаки недобросовестности 2. Последствия недобросовестности 4. Видео-инструкция ответственность за недобросовестное ведение переговоров

Ведение переговоров – обычное и в чем-то рутинное явление в хозяйственном обороте и экономической деятельности. Но бытует в корне неверное мнение, что между двумя контрагентами взаимные обязанности появляются лишь после заключения договора. Это не совсем так! Важно знать, что еще на этапе ведения переговоров такие взаимные права и обязанности существуют, а их нарушение влечет за собой ответственность.

Внимание: за некорректное ведение переговоров может наступить гражданская ответственность. Причем наступает она в пользу добросовестного лица. Данное правило является весомым преимуществом в пользу добросовестных лиц, а для их противников – явным недостатком.

1. Основные признаки недобросовестности

При ведении переговоров, связанных с продажей бизнеса или части в уставном капитале, закон требует, чтобы стороны действовали разумно и добросовестно по отношению друг к другу (ст. 434.1 ГК РФ).

Главными признаками некорректного поведения считаются:

  • ведение переговоров о продаже бизнеса и вообще вступление в них без реального намерения достичь каких-либо результатов (т. е. притворно);
  • контрагенту предоставляется искаженная, недостоверная либо неполная информация (в случае если она намеренно умалчивается), если она должна быть известна сторонам для принятия разумного и правильного решения;
  • прекращение переговоров без всякого оправдания и внезапно;
  • разглашение конфиденциальной информации (даже если договоренностей так и не удастся достигнуть).
  • Этот перечень признаков некорректного поведения при переговорах может при определенных обстоятельствах быть существенно расширен.

Оказываем услуги по комплексному сопровождению торгов и тендеров на всех этапах, от поиска подходящей закупки, до участия и исполнения контракта.

2. Последствия недобросовестности

В соответствии со статьей 434.

1 Гражданского кодекса РФ недобросовестная в переговорах сторона должна возместить своему контрагенту причиненные убытки:

  • понесенные расходы, которые связаны с ведением переговоров;
  • убытки, возникшие в результате того, что из-за недобросовестности второй стороны стало невозможным заключение какого-либо договора с третьим лицом.

Пункт 5 статьи 434.1 Гражданского кодекса РФ допускает, что стороны для ведения переговоров могут заключить особое соглашение, где оговариваются требования к корректному взаимодействию сторон на преддоговорной стадии. В этом же соглашении могут быть оговорены штрафные санкции за нарушения в преддоговорной работе.

Постановлением Пленума Верховного суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (в п. 19) определено, что если переговоры носят многосторонний характер и недобросовестными оказались несколько лиц, то они солидарно несут гражданскую ответственность перед потерпевшим.

3. Как взыскать убытки

По общему правилу убытки принудительно взыскиваются в судебном порядке. Помимо установленного пакета документов (исковое заявление, квитанция об уплате госпошлины и т. п.), судье необходимо представить:

  • подтверждение самого факта ведения переговоров;
  • факты и основания, которые дают возможность признать контрагента недобросовестным переговорщиком.

Особое внимание необходимо уделить доказыванию. Верховный суд в вышеупомянутом постановлении указал, что все переговорщики изначально представляются добросовестными, то есть их некорректность должен доказывать суду истец. Однако это правило не распространяется на случаи искажения информации или внезапного срыва переговоров.

Предоставляем все виды услуг по лицензированию в самые короткие сроки исполнения и по самым актуальным направлениям деятельности.

4. Видео-инструкция ответственность за недобросовестное ведение переговоров

Обратно к списку */?>О некоторых вопросах наступления ответственности за недобросовестное ведение переговоровО некоторых вопросах наступления ответственности за недобросовестное ведение переговоровО некоторых вопросах наступления ответственности за недобросовестное ведение переговоровО некоторых вопросах наступления ответственности за недобросовестное ведение переговоров

Недобросовестное ведение переговоров

Несмотря на то что высшая судебная инстанция уж давала разъяснения о применении указанных законоположений, судебная практика по вопросу недобросовестности при проведении переговоров была немногочисленна. В последнее же время состоялось несколько крайне интересных судебных споров данной направленности.

Вынесенные по ним решения позволяют подметить тенденции правоприменительной практики.

В настоящей статье с учётом разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации[1] и судебной практики рассмотрим, от каких действий при проведении переговоров следует воздержаться и на что можно рассчитывать, если контрагент в переговорном процессе вёл себя недобросовестно.

Заключению практически любого гражданско-правового договора предшествует стадия переговоров.

Недобросовестность при проведении переговоров – явление достаточно распространённое, встречающееся, возможно, даже чаще, чем злоупотребления при исполнении обязательств, когда стороны уже связаны условиями договора.

Однако норма, прямо устанавливающая обязанность сторон действовать добросовестно в переговорном процессе, появилась в Гражданском кодексе Российской Федерации[2] лишь около трёх лет назад.

Критерии недобросовестности при ведении переговоров в ГК РФ и Постановлении Пленума ВС РФ

В силу принципа добросовестного осуществления гражданских прав субъектами правоотношений, сформулированного в статье 10 ГК РФ, законодатель установил, что при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно[3]. При этом прямо указывается, что вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной не допускается.

  • Отдельно пунктом 2 статьи 434.1 ГК РФ определены обстоятельства, при наличии которых предполагается недобросовестность:
  • 1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
  • 2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать (далее – прерывание переговоров).

Как следует из разъяснения Пленума ВС РФ, данное законоположение имеет крайне важное практическое значение, поскольку, по общему правилу, бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик с целью причинения вреда истцу действовал недобросовестно, возлагается на последнего, однако при наличии обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 434.1 ГК РФ, уже ответчик должен доказать добросовестность своих действий[4].

Убытки в случае недобросовестного ведения переговоров о заключении договора или их прерывании подлежат возмещению виновной стороной[5].

Согласно пункту 3 статьи 434.1 ГК РФ сторона, которая недобросовестно ведёт или прерывает переговоры о заключении договора, обязана возместить контрагенту причинённые убытки.

При этом убытки включают в себя как реальный ущерб в виде расходов, понесённых другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, так и упущенную выгоду в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

В свою очередь Пленум ВС РФ указал, что в случае предоставления неполной (недостоверной) информации по требованию добросовестной стороны сделка может быть признана недействительной, а убытки подлежат возмещению в порядке, предусмотренном статьями 178, 179 ГК РФ, либо могут быть использованы специальные способы защиты, установленные для отдельных видов обязательств. Если же по указанным причинам добросовестный контрагент отказался от заключения договора, то возмещение убытков происходит в порядке, предусмотренном пунктом 3 статьи 434.1 ГК РФ[6].

Данная позиция Пленума ВС РФ коррелирует с пунктом 7 статьи 434.1 ГК РФ, согласно которому положения данной статьи применяются независимо от того, был ли заключён сторонами договор по результатам переговоров.

О некоторых вопросах наступления ответственности за недобросовестное ведение переговоров

Таким образом, законодатель создал достаточно действенный механизм защиты от недобросовестной конкуренции при ведении переговоров, определив общие границы дозволенного поведения и установив ответственность, а Пленум ВС РФ разъяснил отдельные аспекты его. В то же время лишь при рассмотрении реальных дел раскрывается правоприменительный потенциал данных законоположений. Проанализируем судебную практику.

Недобросовестное ведение переговоров в свете судебной практики

Крайне интересным в контексте рассматриваемой темы видится Постановление Арбитражного суда Московского округа от 29.11.

2017 № Ф05-16349/2017 по делу № А41-90214/2016, особенно с учётом специфики спора и распространённости ситуации: потенциальный арендатор, долго ведя переговоры о заключении договора, внезапно и неоправданно их прекратил.

Потенциальный арендодатель, уверенный в твердости намерений контрагента заключить договор аренды склада, начал принимать меры по его подготовке в соответствии с заявленными техническими требованиями предполагаемого арендатора, а также по его освобождению от иных арендаторов.

Ввиду недобросовестного ведения переговоров потенциальному арендатору были причинены убытки в виде упущенной выгоды в размере более 15 миллионов рублей, которые суд обязал возместить потенциального арендатора.

  1. Суд обратил внимание на следующие обстоятельства:
  2. — ответчик выступил инициатором проведения переговоров о заключении договора;
  3. — после предварительного согласования условий итоговый проект договора был передан ответчиком истцу, который, подписав его, направил обратно потенциальному арендатору, неожиданно прикатившему деловой контакт;
  4. — действия истца по освобождению территории склада от прежних арендаторов были неразрывно связаны с поведением ответчика, демонстрирующего твёрдость своих намерений вступить с истцом в договорные отношения в сжатые сроки в соответствии с заявленными к складу техническими требованиями.
  5. При этом суд не счёл в качестве объективного обстоятельства прерывания переговоров отсутствие подтверждения сделки со стороны наблюдательного совета ответчика, даже несмотря на то, что истец был предупреждён о необходимости такого согласования.
  6. В другом споре, связанном с переговорами о заключении договора аренды, суд занял позицию ответчика – потенциального арендатора[7]. В данном случае суд, принимая решения, руководствовался следующим:
  7. — истец направил ответчику неподписанные проекты договоров, которые не являлись офертой;
  8. — от имени ответчика переписка велась менеджером, не имеющим соответствующих должностных обязанностей и полномочий на подписание указанных договоров;
  9. — поведение ответчика по прерыванию переговоров было обусловлено в большей степени бездействием самого истца, не предоставившего своевременно всю необходимую информацию по цене аренды и документацию об объекте договора аренды, необходимую для совершения спорной сделки;
  10. — истец при ведении переговоров самостоятельно отказывался от них, после чего по собственной инициативе вновь вступал в переговорный процесс;
  11. — ответчику не было предоставлено разумного времени осуществить согласование в головном офисе компании вопросов экономической эффективности будущего договора аренды и приемлемости отдельных его условий;
  12. — ответчик отказался заключить договор аренды по причине, возникшей ещё до получения истцом права сдавать помещения в аренду;
  13. — через непродолжительный период времени после регистрации права собственности истец, не приняв мер к урегулированию спорных условий договора, в том числе по цене, заключил договор аренды с иным лицом.
Читайте также:  Исключение из общего правила об абстрактности векселя. Когда векселедатель сможет сослаться на договор

Отдельно необходимо отметить, что, по мнению суда, возведение перегородки, осуществленное до момента ввода объекта в эксплуатацию и до момента регистрации права собственности на объект недвижимости, свидетельствует об отсутствии связи между данными убытками истца и переговорами по заключению договора аренды. При этом письменного согласия на возведение перегородок ответчик не давал.

Таким образом, механизм взыскания убытков, возникших в результате недобросовестного ведения переговоров, ввиду начала его эффективного применения на практике в ближайшем будущем должен стать сдерживающим фактором от злоупотреблений со стороны недобропорядочных контрагентов. Однако, ведя переговоры, следует анализировать и собственное поведение для того, чтобы не давать поводов к применению данных законоположений по отношению к себе.

[1] Далее – Пленум ВС РФ.

[2] Далее – ГК РФ.

[3] П. 2 ст. 434.1 ГК РФ.

Ответственность работодателя за вред, причиненный его работником: практика применения

В обычной хозяйственной деятельности организации[1] нередко возникают обстоятельства, в которых вред причинен физическим лицом при исполнении своих должностных обязанностей.

Например, это может быть вред от действий работника-водителя в результате ДТП (один из наиболее распространенных на практике видов причинения вреда), либо все еще новая для гражданских правоотношений в России ответственность за внезапное прерывание переговоров[2].

При этом законом предусмотрена ответственность юридического лица за вред, причиненный работником, осуществляющим свои непосредственные трудовые функции.

Как правило, такой вред выражается в материальных потерях со стороны потерпевшего и взыскивается с компаний в судебном порядке, что обуславливает значительную роль судебной практики в данном вопросе.

В настоящей статье проанализированы споры, рассмотренные арбитражными судами РФ, где сторонами выступали юридические лица.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В данном случае крайне важным является то, что для целей возмещения работниками признаются не только граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), но также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Статья 1068 ГК РФ исходит из того, что действия работника, осуществляемые под контролем и по заданию работодателя, с точки зрения правоотношений воспринимаются как действия самого юридического лица.

Данное допущение является логичным, так как юридическое лицо может осуществлять свою деятельность исключительно через работников, которых наделяет определенными трудовым договором (либо поручением) функциями. Соответственно, презюмируется, что в действиях работника проявляется воля юридического лица как работодателя.

Иными словами, если работник, выполняя свои служебные обязанности, своими действиями допустил причинение вреда, то для потерпевшего такой вред будет причинен юридическим лицом.

  • Стоит учитывать, что ответственность работодателя не является безусловной. Из анализа судебной практики следует, что для наступления ответственности юридического лица в такой ситуации необходимо доказать ряд элементов, которые условно можно поделить следующим образом:
  • — обстоятельства, необходимые для возмещения убытков с работодателя (специальные обстоятельства);
  • — обстоятельства, необходимые для взыскания убытков (общие обстоятельства).

Исходя из этого, в предмет доказывания по делам о взыскании с работодателя убытков, причиненных действиями работников, входят установление факта наличия трудовых отношений и причинение вреда работником при исполнении им своих обязанностей или служебного задания (специальные обстоятельства).

Помимо этого, лицу, взыскивающему ущерб, необходимо доказать наличие всех необходимых элементов для взыскания убытков: противоправности действий причинителя вреда, причинной связи между противоправными действиями и возникшим вредом, наличия и размера понесенных убытков (общие обстоятельства).

Судебная практика по рассмотрению таких дел содержит определенные особенности, рассмотренные нами ниже.

Специальные обстоятельства

1. Трудовые отношения

Первый вопрос, на который необходимо обратить внимание — законодатель для целей статьи 1068 ГК РФ дал расширительное толкование понятию «работник».

Так, работником считается не только лицо, с которым заключен трудовой договор, но и лицо, являющееся стороной гражданско-правового договора, при этом выполняющее задание заказчика.

Ключевым фактором здесь является контроль юридического лица над выполнением производственных действий, выраженный либо в наличии трудового договора, либо гражданско-правового договора.

При рассмотрении таких дел в суде необходимо учитывать, что факт наличия трудовых или гражданско-правовых отношений между лицом, причинившим вред, и юридическим лицом должен устанавливаться надлежащими доказательствами – трудовым договором, копией трудовой книжки, штатным расписанием организации[3], информацией, полученной из Пенсионного Фонда РФ[4].

Как правило, такими документами истец не обладает. В таком случае, при отказе ответчика-работодателя предоставить необходимые документы истец может ходатайствовать перед судом об истребовании таких доказательств. Данное право предусмотрено процессуальным законодательством (статья 66 АПК РФ).

При этом стоит обратить внимание, что в таком ходатайстве должны быть указаны причины невозможности получения доказательств ­– само отсутствие документов у истца не свидетельствует о невозможности их получения. Для уменьшения рисков отказа в удовлетворении ходатайства наиболее предпочтительным является предварительное направление запроса ответчику с просьбой предоставить такие документы.

В случае отказа либо игнорирования такого запроса такая переписка должна быть приложена к ходатайству.

Если работник совершает правонарушение, ссылки на материалы административных или уголовных дел (например, на свидетельские показания или постановление по делу об административном правонарушении), как правило, не рассматриваются арбитражными судами в качестве доказательств наличия или отсутствия трудовых отношений для целей разрешения споров в соответствии со статьей 1068 ГК РФ[5]. При этом такие материалы могут выступать в качестве подтверждения иных обстоятельств, входящих в предмет доказывания (например, противоправности действий причинителя вреда, причинной связи между противоправными действиями и возникшим вредом и пр.).

Фактически сложившиеся трудовые отношения

В некоторых случаях арбитражные суды и при отсутствии сведений о трудовых или гражданско-правовых правоотношениях признают, что между причинителем вреда и компанией, с которой взыскивается ущерб, сложились фактические трудовые отношения.

Так, в деле о взыскании ущерба, причиненного автомобилю работником автомойки, суд установил, что трудовой или гражданско-правовой договор между юридическим лицом и работником заключен не был.

Однако в материалах дела имелись доказательства того, что лицо, причинившее вред автомобилю, находилось в рабочее время на территории автомойки в форменной одежде, получало заработную плату на этой территории, получало указания от иных работников автомойки и фактически выполняло трудовые обязанности (то есть, оказывало услуги по мытью машин). Суд, установив эти обстоятельства, пришел к выводу о том, что трудовые отношения фактически сложились, а значит работодатель является ответственным за действия такого работника[6].

Читайте также:  Оспаривание платежа по обеспеченному залогом обязательству

При оценке таких обстоятельств суды руководствуются частью 3 статьи 16 Трудового кодекса РФ, которой предусмотрено, что трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. Например, суд установил, что между юридическим и физическим лицом был заключен договор подряда на выполнение работ, в соответствии с которым исполнитель «обязался выполнять по заданию и под контролем ответчика обусловленные договором обязанности, что в значительной степени соответствует определению понятия трудового договора». Суд указал, что отсутствие оформленных трудовых отношений между организацией и третьим лицом не является основанием для освобождения его от ответственности в виде возмещения ущерба, так как отношения, возникшие между ними, законом приравнены к трудовым отношениям[7]. Стоит отметить, что такие примеры для судебной практики все же являются достаточно редким явлением.

Ответственность организации при привлечении внешнего персонала

В судебной практике существуют также ситуации, когда вред причиняется работником, осуществляющем свои трудовые обязанности в соответствии с требованиями третьего лица – так называемый «аутстаффинг» или «секондмент».

Например, юридическое лицо заключает договор с компанией, которое оказывает услуги по предоставлению персонала (чаще всего это специализированные кадровые агентства), и один из работников такой компании причиняет ущерб.

В подобных случаях суды исследуют договор о предоставлении персонала между юридическими лицами и устанавливают, кто именно направляет работникам распоряжения о выполнении ими трудовых обязанностей[8].

Чаще всего суды взыскивают убытки с работодателя, то есть с организации, оказывающей услуги по предоставлению персонала[9], однако судебная практика по таким спорам пока не является сложившейся.

2. Должностные обязанности

Согласно позиции Верховного Суда РФ[10] причинение вреда должно быть прямо связано и сопряжено с действиями производственного или технического характера в их взаимосвязи с трудовыми или служебными обязанностями работника. Соответственно, на практике для разрешения споров о взыскании ущерба с работодателя суды сопоставляют действие работника, которое привело к причинению вреда, и его непосредственные должностные обязанности.

При этом арбитражные суды часто пользуются разъяснениями, данными судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ в Определении № 64-КГ14-1 от 14.03.

2014, которое указывает, что «одним из условий ответственности работодателя является причинение вреда работником именно при исполнении им трудовых (служебных, должностных) обязанностей, то есть вред причиняется не просто во время исполнения трудовых обязанностей, а в связи с их исполнением.

К таким действиям относятся действия производственного (хозяйственного, технического) характера, совершение которых входит в круг трудовых обязанностей работника по трудовому договору или гражданско-правовому договору.

Именно поэтому действия работника расцениваются как действия самого работодателя, который и отвечает за вред». Поэтому при рассмотрении дел о взыскании с работодателя ущерба, причиненного работником, судами исследуются непосредственные трудовые или служебные обязанности работника.

Рассмотрим пример из судебной практики. Так, в ситуации, когда вред шлагбауму был причинен охранником, находящимся на своем рабочем месте, однако манипуляции со шлагбаумом не входили в его рабочие обязанности, ответственность работодателя исключается.

Как указал суд, «ни в служебных, ни в должностных обязанностях не прописана обязанность по эксплуатации и охране автоматического шлагбаума работниками ответчика. Доказательств того, что, опуская шлагбаум, охранник действовал по заданию ООО ЧОО «Лидер», материалы дела не содержат.

Изложенное исключает возможность возложения на ООО ЧОО «Лидер» гражданско-правовой ответственности отсутствия вины последнего»[11].

На практике нередко встречаются ситуации, когда работник совершил правонарушение, повлекшее ущерб.

В таком случае суды отказывают во взыскании ущерба с работодателя, поясняя следующее: «ввиду своего незаконного характера преступные действия работника по своей правовой сути не могут входить в круг его трудовых или служебных обязанностей и быть связаны с производственной необходимостью в связи с рабочим процессом.

Преступление совершается работником вследствие преступного умысла, в корыстных целях, против воли и интересов работодателя и без его ведома. В связи с этим, в отсутствие признаков противоправного поведения самого работодателя на него не может быть возложена ответственность за причинение вреда его работниками»[12].

Общие обстоятельства

Взыскание ущерба является мерой гражданско-правовой ответственности. Поэтому суды, рассматривая дела о взыскании ущерба, требуют от лица, взыскивающего ущерб, доказывания определенных фактов, называемых составом убытков.

  1. В соответствии со статьями 15, 1064 и 1068 ГК РФ по иску о возмещении вреда истец должен доказать следующие обстоятельства:
  2. — факт причинения вреда,
  3. — противоправность поведения причинителя вреда,
  4. — причинно-следственную связь между поведением причинителя вреда и возникшим вредом,
  5. — вину причинителя вреда,
  6. — размер убытков.

При этом в соответствии с положениями указанных статей ГК РФ требование о возмещении вреда может быть удовлетворено только при установлении совокупности всех указанных выше элементов ответственности. Отсутствие одного из элементов влечет отказ во взыскании возмещения за причиненный вред.

Таким образом, в делах о взыскании с работодателя вреда, причиненного работником, указанные элементы обязательно исследуются судом.

При рассмотрении таких дел особое внимание необходимо уделить наличию причинно-следственной связи, подтверждающей то, что именно действия работников компании причинили взыскиваемый ущерб.

Как указано выше, зачастую с требованием о возмещении вреда обращаются после того, как в отношении работника возбуждено производство в связи с правонарушением. В таких случаях материалы административного или уголовного дела должны содержать вывод о том, что какими-либо действиями причинен ущерб.

В случае, когда материалы дела не содержат такого явно выраженного подтверждения, во взыскании причиненного вреда с работодателя суды отказывают[13].

Выводы

Таким образом, при взыскании в судебном порядке возмещения вреда с работодателя за действия работника суды обязательно исследуют факт наличия трудовых отношений между юридическим лицом и предполагаемым работником. При этом, обращаясь в суд, возможно также ссылаться на имеющиеся доказательства фактических трудовых отношений.

Также в таком судебном процессе обязательно исследуется факт того, входят ли действия, повлекшие причинение вреда, в трудовые обязанности работника или его непосредственное служебное задание. Помимо указанных «специальных требований», связанных с трудовыми отношениями, для успешного взыскания нужно доказать наличие всех элементов состава убытков.

Доказав указанные выше факты, можно добиться успешного взыскания ущерба, понесенного в связи с действиями работника компании.

Работодателям, в свою очередь, необходимо учитывать, что одним из способов снижения риска взыскания убытков за действия работников может выступить детальное оформление трудовых обязанностей (в договоре, в должностной инструкции или гражданско-правовом договоре), а также максимально эффективный контроль за деятельностью работников, особенно если его трудовые функции связаны с источниками повышенной опасности. В таком случае, если работник допустит какие-либо отступления от своих трудовых обязанностей, либо совершит действия, прямо не связанные с ними, то у работодателя будет возможность доказать, что он не должен нести ответственность за такие действия работника.

[1] В настоящей статье в качестве работодателя будут рассматриваться исключительно юридическое лица, хотя законодатель предусматривает ответственность, в том числе и для работодателей – физических лиц.

Понятие и основания преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора

Шахбазян, Д. С. Понятие и основания преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора / Д. С. Шахбазян. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 14 (304). — С. 194-196. — URL: https://moluch.ru/archive/304/68425/ (дата обращения: 16.11.2021).



В статье рассматриваются особенности преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора и ее основания. Выявляются причины существования нарушений в преддоговорных отношениях. Делается вывод о целесообразности применения ст. 434. 1 ГК РФ.

Ключевые слова: ведение переговоров, заключение договора, преддоговорная ответственность, принцип недобросовестности, сторона переговоров.

В современных реалиях построения и развития свободных экономических отношений субъекты предпринимательства при заключении любых договоров стараются извлечь для себя и своей прибыли максимальную пользу.

Именно поэтому на фоне резкого повышения гражданско-правовых связей возникли так называемые преддоговорные отношения, основной целью которых является обсуждение всех условий договора до момента его заключения посредством ведения переговоров о заключении договора.

Практика показывает, что институт преддоговорных отношений еще находится на стадии развития, а преддоговорная ответственность за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора является сравнительно новой, и возникла из прецедентов, возникающих при ведении переговоров с нарушением правил.

Связано это с тем, что каждая сторона будущего договора, имея цель наиболее выгодного сотрудничества, как правило, взаимодействует с другим участником или участниками не самостоятельно, а привлекает к процедуре ведения переговоров третьих лиц, особенно это распространено при заключении крупных контрактов.

Читайте также:  Торговая компания продает контрафактную продукцию. Каких санкций могут добиться юристы правообладателя

В ходе ведения переговоров стороны привлекают соответствующих специалистов, переводчиков, экспертов, несут затраты на транспорт или на помещение для ведения переговоров и т. д.

Поэтому каждая сторона стремится к тому, чтобы проведенные переговоры принесли наибольшую выгоду.

Но не всегда ведение переговоров о заключении договора основано на принципе добросовестности, особенно при заключении не двух-, а многостороннего договора.

К возникновению разногласий, споров, а в последствие и оснований, являющихся признаками недобросовестности переговоров, ведет отсутствие договорных обязательств.

С 1 июня 2015 г. вступило в силу положение ст. 434.1 Гражданского кодекса РФ [1], которое впервые на законодательном уровне закрепило преддоговорную ответственность за недобросовестное ведение переговоров и вообще регламентировало общие правила ведения переговоров в гражданских правоотношениях. 24 марта 2016 г.

было принято Постановление Пленума Верховного Суда РФ от № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств» (Далее — ППВС РФ № 7) [2], которое более детально закрепило и раскрыло основания недобросовестного ведения переговоров о заключении договора.

  • По смыслу вышеуказанных правовых норм к ним следует относить такие основания как:
  •  воспрепятствование заключения договора или понуждение к его заключению;
  •  прекращение переговоров о заключении договора;
  •  неправомерное использование информации.

Подобные специфические основания связаны с обстоятельствами, которые могут отличаться: например, потенциальный партнер может создать только видимость заинтересованности в сделке, чтобы помешать другой стороне заключить договор с конкурентом.

Вторым примером является остановка переговоров и игнорирование другой стороны. Третий пример — раскрытие (непреднамеренно или намеренно) конфиденциальной информации, полученной в ходе переговоров.

Однако бывают и случаи объективного несогласия сторон по условиям договора, несмотря на добросовестные намерения.

Следует согласиться с О. В. Сушковой, что подобные основания были обоснованно заимствованы из немецкого института преддоговорной ответственности culpa in contrahendo как основа применения гражданско-правового механизма ответственности к недобросовестной стороне или отдельным лицам, которые необоснованно нарушили правила ведения переговоров [5, с. 79].

Привлечение к ответственности за недобросовестное ведение переговоров обусловлено тем, что, несмотря на сложившиеся горизонтальные отношения между сторонами преддоговорных отношений — участники являются полноправными, равноправными и независимыми субъектами предпринимательской деятельности в сфере производства и реализации товаров и услуг, — должно способствовать неуклонному соблюдению принципов открытости и добросовестности всех без исключения участников гражданско-правовых отношений.

Только верное и правильное толкование оснований привлечения к ответственности за недобросовестное ведение переговоров сможет способствовать развитию свободной экономики без принуждения и диктования правил, не допустимых действующим законодательством.

Следует обратить внимание также и на то, что преддоговорная ответственность, как верно отметил В. В. Костерин, раскрывается именно с позиций негативного договорного интереса, направленного только на извлечение собственной выгоды, игнорируя интересы других участников [3, с. 148].

Условия, при которых недобросовестное ведение переговоров могут содержать и основания незаконного материального обогащения, при наличии которых потерпевшая сторона, если она выполнила условия преддоговорного соглашения, должна подать иск о возмещении убытков.

Возникает резонный вопрос, какие основания у потерпевшей стороны могут быть, чтобы требовать такую компенсацию, кроме того, если подобная возможность предусмотрена условиями данного договора, то какие экономические механизмы будут использоваться для расчета причиненного другой стороной ущерба?

Подобное высказывание получило одобрение как в научных кругах, так и в судебной практике, что подтверждается следующим примером. ООО «Авто-Алеа» обратилось в суд с иском к Ланину Б. М. о взыскании неосновательного обогащения.

Истец требования мотивировал тем, что между истцом и ответчиком была достигнута устная договоренность о покупке у Ланина Б. М. автомобиля. Истец перечислил на счет Ланина Б. М.

в качестве аванса за вышеуказанный автомобиль денежные средства в размере 100 000 (сто тысяч) рублей, что подтверждается платежным поручением. Однако Ланин Б. М. в дальнейшем отказался от продажи автомобиля и соответственно от заключения договора купли-продажи.

Учитывая, что договор купли-продажи между истцом и Ланиным Б. М. заключен не был, то денежные средства истцом были перечислены на расчетный счет ответчика без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований [6].

В этой связи обращает на себя внимание п.

19 ППВС РФ № 7, в котором прописано, что при наличии случаев, которые были приведены в нашем примере, налицо презюмируется недобросовестность ответчика, что порождает обязанность лица доказать, что оно действовало именно добросовестно, во всех остальных случаях истец должен доказать факт наличия недобросовестных побуждений ответчика с целью извлечения именно коммерческой выгоды.

Следует согласиться с О. В. Муратовой, которая считает, что современные договорные отношения, к сожалению несовершенны и имеют еще устоявшиеся пробелы, которые невозможно исправить путем существования единственной нормы о привлечении стороны к ответственности за нарушение ведения переговоров [4, с. 116].

Особое внимание при рассмотрении ответственности за недобросовестное ведение переговоров следует обратить на п. 5. Ст. 434. 1 ГК РФ, смысл положений которого предусматривает заключение соглашения между сторонами о порядке ведения преддоговорных переговоров.

Как представляется, заключение соглашения о ведении переговоров как раз направлено на то, чтобы минимизировать риски для всех участников и исключить любое проявление недобросовестного поведения во время их проведения.

Обеспечительной мерой такого соглашения служит взыскание неустойки за нарушение положений принимаемого соглашения.

Как нам кажется, данная норма является реальной возможностью для предупреждения любых посягательств на добросовестность переговоров, а ее нарушение порождает возникновение обязательства сторон при установлении договорной ответственности.

С другой стороны, если между сторонами не было заключено подобное соглашение о ведении переговоров и порядке осуществления таковых, то любые недобросовестные действия одной из сторон переговоров или отдельного участника могут являться законным основанием для установления преддоговорной ответственности.

Таким образом, подводя итог преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора следует отметить, что природа и основания ответственности, предусмотренной ст. 434.

1 ГК РФ зависит, прежде всего, от самого ведения переговоров, соблюдения принципа добросовестности, порядка проведения переговоров, ну и конечно, без сомнений от выбора партнеров по реализации предпринимательской деятельности в рамках как договорных, так и внедоговорных отношений.

Литература:

  1. Часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // СЗ РФ. — 1994. — № 32. — 3301.
  2. О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 // Бюллетень ВС РФ. — 2016. — № 5.
  3. Костерин В. В. Доказывание недобросовестного ведения переговоров о заключении договора: теоретическое исследование // Проблемы экономики и юридической практики. — 2017. — № 4. — С. 147–153.
  4. Муратова О. В. К вопросу о квалификации преддоговорных отношений в международном коммерческом обороте // Журнал российского права. — 2018. — № 6. — С. 115–123.
  5. Сушкова О. В. Адаптация правового института преддоговорной ответственности (culpa in contrahendo) в российском предпринимательском праве // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2018. — № 3. — С. 79–87.
  6. Решение № 2–1-2442/2017 от 17 апреля 2017 г. // Архив Саратовского областного суда. — URL: https://sudact.ru (дата обращения: 02.03.2020).

Основные термины (генерируются автоматически): недобросовестное ведение переговоров, заключение договора, преддоговорная ответственность, ведение переговоров, ГК РФ, отношение, сторона, Гражданский кодекс РФ, предпринимательская деятельность, РФ.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *