Арестантский залог в банкротстве: почему это плохо

Банкротство — крайняя мера при решении вопроса с долгами. Рассказываем, могут ли отнять квартиру должника и как ее можно сохранить

Арестантский залог в банкротстве: почему это плохо

fizkes/shutterstock

При банкротстве особо остро стоит вопрос — отберут квартиру или нет. Процедура предусматривает списание долгов заемщика, если у него нет больше возможности платить по ним. При этом требования кредиторов должны удовлетворяться. Это значит, что за долги банкрот будет рассчитываться собственным имуществом.

Сохраняется или нет единственное жилье при банкротстве физического лица — вопрос неоднозначный. Совместно с юристами разбираемся, в каких случаях могут забрать даже единственное жилье должника и как можно его сохранить при банкротстве.

Эксперты в этой статье

  • Сергей Пожарицкий, руководитель практики банкротства, партнер юридической компании LDD
  • Анна Маджар, руководитель практики банкротства адвокатского бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры»

Стоит отметить, что изъятие квартиры — это крайний случай развития событий при банкротстве, но на практике нередкий. После возбуждения дела о банкротстве есть три варианта: реструктуризация долгов гражданина, реализация имущества гражданина, мировое соглашение. Реструктуризация направлена на восстановление платежеспособности, если такой возможности нет, то имущество должника включается в конкурсную массу и будет реализовано на торгах.

Что можно потерять при банкротстве

Банкротство — единственный законный способ освобождения от долгов, а самый верный способ сохранить имущество должника — избежать банкротства. Все недвижимое имущество должника включается в конкурсную массу и подлежит реализации с торгов.

Законом оговорено, что в случае банкротства можно потерять денежные средства и активы должника, мебель и бытовую технику дороже 10 тыс. руб.

, предметы роскоши, дорогостоящую одежду, автомобиль, недвижимое имущество и права требования на него (договор долевого участия), землю, гараж, дачу и т. д.

При этом в случае банкротства не могут изъять личные вещи, игрушки, детскую одежду, предметы быта, инструменты для заработка и другое подобное имущество.

Можно ли сохранить единственное жилье

Исключением из имущества, внесенного в конкурсную массу, является единственное жилье (ст. 446 ГПК РФ). Этот имущественный иммунитет неоднократно подтверждался Конституционным судом России.

Единственным жильем признается дом, квартира или помещение, где зарегистрирован и живет должник с семьей, если в собственности нет других объектов жилой недвижимости.

При наличии двух или несколько жилых объектов в собственности должника суд учитывает интересы должника и членов его семьи при определении имущества для реализации.

В собственности должника после банкротства должна остаться недвижимость, пригодная для круглогодичного проживания, площади которой должно хватать на каждого члена семьи.

Арестантский залог в банкротстве: почему это плохо

Сергей Пожарицкий, руководитель практики банкротства, партнер юридической компании LDD:

— Если же банкротство неизбежно и у должника есть имущество, то все это имущество будет реализовано финансовым управляющим с торгов, а деньги выплачены кредиторам. Исключение — единственное жилье.

Также на усмотрение суда можно исключить из конкурсной массы автомобиль, если доказать, что этот автомобиль является единственным источником дохода должника или должник является инвалидом и этот автомобиль — единственный способ его передвижения.

То же самое касается и земельного участка для осуществления фермерской деятельности, если у должника единственный источник дохода — фермерская деятельность.

При каких условиях можно потерять все имущество

Однако единственное жилье, приобретенное с помощью ипотеки, которая не погашена на момент процедуры банкротства, включается в конкурсную массу и подлежит реализации независимо от того, кто там проживает. При этом в случае реализации квартиры остальным членам его семьи будут выплачены денежные средства за их доли в квартире.

Также, по мнению Конституционного суда России (Постановление от 14.05.2012 № 11-П), установленный законодателем запрет обращения взыскания на единственное пригодное для проживания гражданина помещение должен иметь свои пределы.

«А именно: в случае, когда соответствующий объект недвижимости по своим характеристикам явно превышает уровень, достаточный для обеспечения разумной потребности гражданина-должника и членов его семьи в жилище, возможно обращение взыскания на такое жилище.

Это необходимо для соблюдения баланса интересов взыскателя и гражданина-должника», — поясняет Пожарицкий.

Арестантский залог в банкротстве: почему это плохо

Анна Маджар, руководитель практики банкротства адвокатского бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры»:

— Ситуации, при которых у должника может быть изъято единственное жилье, встречаются в настоящее время довольно часто. Это возможно в случае, если суд установит в действиях должника признаки недобросовестного поведения и злоупотребления правом.

В частности, это могут быть попытки уклониться от исполнения обязательств по оплате долга, создание видимости наличия обстоятельств, препятствующих обращению взыскания на единственное жилье, и действия по сокрытию имущества от обращения на него взыскания.

При рассмотрении дела негативными факторами для суда будут являться факты, свидетельствующие, что должник искусственно придает квартире статус единственного жилья: например, никогда не проживал ранее в квартире, а регистрируется в ней уже в рамках процедуры банкротства; либо добровольно отказывается от права пользования жилым помещением, а впоследствии пытается доказать, что она является его единственным жильем. Также однозначно суд не оставит должнику единственную квартиру, но приобретенную за счет денежных средств, полученных преступным путем, что установлено соответствующим приговором суда.

Еще один существенный момент, который будет учитывать суд при определении возможности оставить единственную квартиру должнику, это то, насколько непосредственные характеристики квартиры, такие как ее площадь, стоимость, месторасположение, размер коммунальных платежей и т. д.

, соответствуют уровню нормального существования гражданина.

Все чаще в судебной практике стали встречаться случаи, когда кредиторы взамен единственной большой дорогостоящей квартиры принимают решение о приобретении для должника квартиры, соответствующей минимально допустимым нормам в соответствующем регионе, а дорогую продают в рамках дела о банкротстве.

Как банкроту сохранить квартиру

  1. Должник до процедуры банкротства может продать квартиру знакомому лицу.

    «Однако важно понимать, что в данном случае все равно сохраняется риск признания такой сделки недействительной: например, если суд установит, что должник проживает в проданной квартире, сделка совершена между близкими родственниками, нерыночная цена реализации и т. д.», — поясняет Маджар.

  2. В рамках процедуры банкротства остается возможность договориться с кредиторами о реструктуризации долга на более щадящих условиях.

    В случае подтверждения реальной возможности выплаты долга по согласованному графику суд, по словам Маджар, с большей долей вероятности согласится утвердить такую процедуру.

  3. В случае если квартира также будет являться единственным жильем для супруги и детей должника, в том числе с выделенными им в собственность долями, вероятность ее изъятия также существенно снижается, приводит пример юрист.

Банкротство во время пандемии

Во время пандемии коронавирусной инфекции правительство ввело мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлению кредиторов в отношении отдельных должников. Однако это постановление не распространяется на физических лиц.

Как узнать о банкротстве

Узнать о том, что гражданин находится в процедуре банкротства, можно с помощью специального сервиса, разработанного ФНС России.

Полезные статьи про банкротство:

Последствия банкротства физических лиц в 2021-2022

Введенная законом № 289-ФЗ от 31.07.2020 процедура внесудебного банкротства упростила порядок списания основных долгов для граждан. Теперь те, у кого долгов меньше полумиллиона, могут стать банкротами и без суда.

Но упрощенная процедура совершенно не отменяет последствий банкротства для физических лиц – по завершению им придется испытать всё то, что ждет банкротов с долгами более полумиллиона (п. 5 ст. 223.

6 закона № 127-ФЗ «О несостоятельности»).

А им, к слову, придется еще сложнее. Наличие долга в более чем 500 тыс. рублей не только усложняет и удорожает процедуру признания несостоятельно, но и значительно раньше ограничивает финансовую свободу должника.

Всё начнется, как только суд примет заявление о банкротстве от кредиторов или самого должника. Правовед.

RU разобрал на молекулы закон «О несостоятельности» и напоминает всем, кто решил объявить себя банкротом, что их ждет.

Банкротство физических лиц: последствия для должника

Сразу очертим круг последствий, которые наступят для всех банкротов-физлиц, как только процедура в суде (либо внесудебная процедура) завершится. Полный перечень определен ст. 213.30 закона № 127-ФЗ. И он совсем не кажется столь существенным, учитывая, что банкроту спишут все долги. Кстати, срок действия ограничений будет отличаться и в зависимости от вида последствия составит:

  • 5 лет – нужно предупреждать кредитора о факте своего банкротства при оформлении нового кредита или займа;
  • 5 лет – нельзя повторно начинать процедуру признания несостоятельности;
  • 5 лет – нельзя занимать должности в управлении страховых организаций, НПФов, инвестиционных фондов, ПИФов, МФО, иным образов влиять на принятие решений;
  • 3 года – нельзя управлять органами юр. лиц, иным образом влиять на принятие решений;
  • 10 лет – нельзя занимать управленческие должности в кредитно-финансовых учреждениях.

Указанные ограничения, повторимся, наступят только после окончания процедуры, кода весь этот кошмар закончится. До этого же будет применяться масса текущих ограничений, которые куда «веселее». Разбираем текущие последствия банкротства для физического лица в 2020 году.

Арестантский залог в банкротстве: почему это плохо

Арестантский залог в банкротстве: почему это плохо

Текущие ограничения

Итак, ваши кредиторы или вы самостоятельно обратились в арбитражный суд. Прошло первое заседание, суд назначил управляющего и ввел процедуру реструктуризации долгов. С этого момента для должника уже начинаются серьезные ограничения – закон запрещает ему распоряжаться собственным имуществом.

Запрет на распоряжение имуществом

Ключевые и самые важные ограничения после банкротства для физического лица, которые вступают в силу с момента реструктуризации, определены ст. 213.11 закона № 127-ФЗ.

На протяжении всего срока реструктуризации должник не вправе самостоятельно совершать какие-либо сделки по приобретению или продаже имущества на сумму более 50 тыс. рублей.

Это ограничение распространяется на недвижимость, транспортные средства, ценные бумаги и доли в уставном капитале хозяйственных обществ.

Кроме того, закон запрещает без согласия управляющего:

  • получать и выдавать займы, кредиты;
  • переводить долги на третьих лиц;
  • доверять кому-либо управление имуществом, закладывать его;
  • распоряжаться денежными средствами, размещенными на счетах (за исключением специально открытого счета с ограничением в 50 тыс. рублей).

Независимо от наличия согласия, банкроту запрещается делать имущественные вклады, паевые взносы, покупать акции и доли в капитале хозяйственных обществ, осуществлять дарение, совершать иные безвозмездные сделки.

Ограничения на этапе реализации

Итак, процедура реструктуризации результата не дала – план реструктуризации утвердить не удалось или впоследствии суд его отменил. На этом этапе должник приобретает статус банкрота, вводится стадия реализации его имущества (п. 2 ст. 213.24 закона № 127-ФЗ). А с ней начинает действовать второй блок ограничений.

Уже на следующий день, после вынесения соответствующего решения, должник обязан передать управляющему все свои банковские карты (п. 9 ст. 213.25 закона № 127-ФЗ).

Ему будет запрещено открывать и закрывать счета, использовать деньги на счетах и вкладах. Деньги, поступающие должнику в качестве зарплаты (и иные периодические доходы) можно будет сохранить в размере 50% (ст.

138 ТК), а при наличии иждивенцев, даже в большей сумме.

Кроме того, должник (п. 5-7 ст. 213.25 закона № 127-ФЗ):

  • утрачивает возможность лично распоряжаться каким-либо имуществом – любые заключенные им договоры будут считаться недействительными;
  • не сможет принимать обратно долги, иное имущественное исполнение обязательств перед ним – все обязательства исполняются перед управляющим.

Запрет на выезд за пределы РФ

Еще один минус, последствие банкротства для физического лица в виде ограничения на выезд за границу.

Суд не обязательно будет использовать его – необходимость введения запрета должна быть обусловлена определенными обстоятельствами, например, угрозой того, что должник может покинуть пределы страны.

Если суд примет решение об ограничении права на выезд, он будет действовать до момента завершения или прекращения процедуры (п. 3 ст. 213.14 закона № 127-ФЗ).

Если у должника есть имущество

Признание должника банкротом и начало процедуры реализации содержит еще одно, очень важное и неприятное последствие – все имущество, найденное управляющим у должника, включается в конкурсную массу и продается с торгов во исполнение требований конкурсных кредиторов (п. 1 ст. 213.25 закона № 127-ФЗ). Иными словами, должник будет лишен всего, что хоть чего-то стоит и что можно продать, выручив деньги для погашения долгов перед кредиторами.

Из этого правила есть два исключения:

  1. Во-первых, из конкурсной массы суд, по ходатайству заинтересованных лиц, может исключить определенные виды имущества, если полученный от его продажи доход существенно не уменьшит долги, а общая стоимость этих вещей не будет превышать 10 тыс. рублей. Чтобы это произошло, ходатайство должно быть мотивированным и обоснованным.
  2. Во-вторых, из под удара со стороны банкротства в принципе выведен некий перечень вещей, не подпадающий под взыскание.

Единственное жилье и другое имущество, которое остается с должником

ФЗ установлен перечень имущества, которое не будут продавать, и оставят должнику, даже если суд признает его банкротом. Исчерпывающий перечень видов такого имущества определен ст. 446 ГПК. Это касается:

  1. Единственного жилого помещения. Это касается домов, квартир и комнат, которые являются единственными пригодными для проживания для должника и членов его семьи. Исключение работает при условии, что у членов семьи нет другого жилья и единственное жилое помещение не было заложено в ипотеку.
  2. Земли, на которой размещено единственное жилье.
  3. Предметов быта. Это минимальный набор имущества домашнего обихода, включая посуду, мебель, средства гигиены и прочие вещи, если они не являются антиквариатом или предметами роскоши (п. 60 Постановления Пленума ВС № 50 от 17.11.2015).
  4. Вещей индивидуального пользования. Это касается одежды, обуви и других индивидуальных вещей, если они не являются предметами роскоши.
  5. Вещей, необходимых для ведения профессиональной деятельности. Инструменты, оборудование, станки и прочие вещи, при условии, что их стоимость не более 100 МРОТ.
  6. Семян для очередного посева.
  7. Имущества, необходимого для выпаса скота.
  8. Продуктов питания, стоимость которых ниже прожиточного минимума для должника и его иждивенцев.
  9. Топлива для отопления жилья и приготовления еды.
  10. Имущества, необходимого должника в связи с инвалидностью. Инвалидные коляски, ходунки, костыли, транспортные средства и прочее подобное имущество.

Сделки за последние три года

Для кредитора последствия банкротства физического лица будут скорее негативными. Он едва ли получит все долги обратно, поэтому будет использовать все возможности по максимуму. Одна из них – возможность оспаривания сделок должника по распоряжению его имуществом, совершенных в течение трех лет, предшествующих банкротству (ст. 213.

32 закона № 127-ФЗ). Она дается кредиторам на случай, если они выявили признаки совершения ранее должником мнимых или притворных сделок, продажи имущества по заниженной цене. Мол, если должник, предвидя свое банкротство, решил спрятать имущество и переписал его, скажем, на ребенка.

Такие сделки могут оспорить, имущество – вернуть в собственность должника и продать с торгов.

Последствия банкротства для физического лица: плюсы

Во всей этой массе негатива, которая ждет должника, есть один большой и жирный плюс. После продажи всего его имущества, расчет с кредиторами завершается, а с ним и стадия реализации имущества.

С этого момента гражданин, признанный банкротом, освобождается практически от всех своих долгов, в том числе тех, которые не удалось погасить за счет проданного имущества (п. 3 ст. 213.

28 закона № 127-ФЗ).

Но есть и исключения. Даже после банкротства остаются долги, которые нельзя списать. В их числе:

  • текущие платежи;
  • текущие алименты, долги по ним;
  • компенсации морального вреда;
  • зарплаты, если должник был работодателем;
  • иные обязательства, неотделимые от личности должника, например, компенсация морального вреда.

Банкротство физических лиц: последствия для родственников

Оказывается, пострадать могут не только сами должники, но и члены их семей! Это не выдумка – столь жесткие ограничения, конечно, для них не предусмотрены, но если у членов семьи есть общее имущество с должником, оно будет под угрозой. Касается это в первую очередь супругов, и вот почему.

Последствия для супругов

Все дело в том, что при условии отсутствия брачного контракта все имущество, нажитое каждым из супругов в период брака, считается общим (ст. 34 СК). С точки зрения личного банкротства, это содержит минимум два негативных момента для семьи.

Во-первых, это возможность принудительного раздела общего супружеского имущества (п. 1 ст. 38 СК).

Представим, что в период брака семья за счет общих средств приобрела квартиру. По решению супругов жилье оформили в собственность жены.

Через несколько лет муж накопил очень много долгов и вынужден признать себя банкротом. В порядке банкротства выяснилось, что квартира была куплена в браке, значит, является общей.

На этом основании кредиторы потребовали раздела квартиры, выдела из нее доли мужа и продажи этой доли с торгов.

Такой сценарий возможен в отношении любого имущества, если оно было приобретено в период брака. Последствие банкротства физического лица для супруга – лишение части имущества.

Во-вторых, это возможность признания долгов общими.

Даже если кредиты были оформлены на одного из супругов, но полученные средства в результате были использованы на нужды семьи (например, покупка общей квартиры, строительство дома), долг признается тоже «общим супружеским» (п. 2. ст. 45 СК, п.

5 обзора практики ВС РФ № 1, утв. 13.04.2016). Это значит, что отвечать по этим долгам будет не только муж-банкрот, но и жена, не только общим, но и своим личным имуществом.

Последствия для других членов семьи

Последствия банкротства физического лица для родственников должника также определяются наличием общего имущества, как правило, недвижимого. Если оно есть, долю должника по ходатайству кредиторов выделят и продадут с торгов. Какие-либо ограничения при этом в пользовании имуществом для родственников не предполагаются.

Таким образом, каждого конкретного должника ждет свой набор ограничений и последствий, учитывающий его конкретную ситуацию. Объясните ее нашим юристам, они помогут узнать о последствиях больше и правильно спланировать процедуру банкротства.

Торжества и аресты. «Арестный залог» в мегапроекте о банкротстве

 Арестантский залог в банкротстве: почему это плохо

«Ваше Высочество, сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить.»

  • Кадр из к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»
  • (Мосфильм, 1979)
  • Источник: Яндекс.Дзен
  • ***
  • Я тут довольно много ругал «мегапроект» реформы банкротного права в части системы назначения арбитражных управляющих (мне эта система кажется апофеозом бюрократического абсурда).

Но в проекте, который недавно внесли в Госдуму, и помимо этого есть много интересного. Вот, например, арестный залог.

  1. ***
  2. Напомню, что такое «арестный залог» (название неформальное).
  3. В 2013 году в ГК была внесена норма (вступившая в силу в 2014 году), которой «запрет на распоряжение имуществом» был в некотором роде приравнен к залогу.

Это была одна из так называемых «теневых поправок», в последнюю минуту — где-то между первым и вторым чтениями — внесённых в законопроект, долго и тщательно готовившийся уважаемыми правоведами. Кем внесённых — официально неизвестно (я, например, не знаю).

«Если иное не вытекает из существа отношений залога, кредитор или иное управомоченное лицо, в чьих интересах был наложен запрет на распоряжение имуществом (статья 174.

1), обладает правами и обязанностями залогодержателя в отношении этого имущества с момента вступления в силу решения суда, которым требования таких кредитора или иного управомоченного лица были удовлетворены.» П. 5 ст. 334 ГК.

Кажется, авторы нормы всего лишь пытались решить проблему сохранения прав кредитора при незаконном отчуждении должником арестованного в пользу этого кредитора имущества. Но получилась у них норма с необычайно далеко идущими последствиями.

Формулировка нормы крайне небрежная, и она немедленно вызвала множество недоумённых вопросов. Разумеется, у цивилистов были ответы на все вопросы — но у разных цивилистов разные ответы. (Подробнее см., например, публикацию Артёма Карапетова или публикацию Романа Бевзенко.)

Имеется ли в виду лишь запрет на распоряжение имуществом, наложенный судом в качестве обеспечительных мер? Или же под эту норму попадает также арест, наложенный приставом в ходе исполнительного производства? Если так, то при чём тут «решение суда»? (Впоследствии Пленум ВС объявил, что норма покрывает арест в исполнительном производстве, а возникает залог в этом случае с момента установления ареста приставом, а вовсе не «с момента вступления в силу решения суда», как написано в законе.)

Действует ли норма в случае ареста имущества, наложенного налоговым органом (и что там в этом случае с «решением суда», которого нет)? Возникает ли залог денег в случае ареста банковского счёта? И т. д., и т. п.

Но самый главный вопрос вот какой: действует ли этот «арестный залог» в банкротстве? Иначе говоря, получает ли кредитор, успевший наложить арест на имущество должника до начала процесса банкротства, суперпривилегированный статус «залогового кредитора», который удовлетворяет основную часть своих требований вперёд всех очередей кредиторов?

В 2017 году ВС в решении по конкретному делу ответил на этот вопрос отрицательно: по его мнению, «арестный залог» не является полноценным залогом в том смысле, что он не признаётся в банкротстве. (См. публикацию на эту тему.) ВС предложил довольно убедительное обоснование для своего решения.

«Закон о банкротстве исключает возможность удовлетворения реестровых требований, подтвержденных судебными решениями, в индивидуальном порядке и не содержит предписаний о привилегированном положении лица, в пользу которого наложен арест.

Наоборот, правоотношения, связанные с банкротством, основаны на принципе равенства кредиторов, требования которых относятся к одной категории выплат (пункт 4 статьи 134 Закона о банкротстве), что, в свою очередь, не допускает введение судом, рассматривающим дело о несостоятельности, различного режима удовлетворения одной и той же выплаты в зависимости от формальных (процедурных) критериев, не связанных с ее материальной правовой природой (в зависимости от того, как будет разрешено ходатайство о наложении ареста). Поэтому запрет на распоряжение имуществом не порождает таких залоговых свойств, которые позволяют кредитору получить приоритет при удовлетворении его требований в процедурах банкротства.»

Определение СКЭС ВС РФ от 27.02.2017 N 301-ЭС16-16279

И вот теперь авторы «мегапроекта» намерены преодолеть позицию ВС путём внесения поправок в Закон о банкротстве. В случае принятия этих поправок «арестный залог» будет-таки признаваться в банкротстве!

***

Согласно проекту, в статью 138 Закона о банкротстве («Требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника») вносятся пункты 8-11, занимающие в общей сложности четыре с половиной страницы (стр. 397-401 опубликованного проекта).

Самый главный тезис (абз. 1 п. 8) выглядит так.

«Требования кредитора или иного управомоченного лица, в чьих интересах был наложен запрет на распоряжение имуществом в соответствии с пунктом 2 статьи 174.1, пунктом 5 статьи 334 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 2.1 статьи 73, со статьей 77, с пунктом 5.

1 статьи 88, пунктом 14.1 статьи 89 и пунктом 10 статьи 101 Налогового кодекса Российской Федерации, устанавливаются в реестре требований кредиторов как обеспеченные залогом и признаются обеспеченными залогом соответствующего имущества с момента наложения такого запрета.

»

Некоторые ссылки здесь ведут в никуда, то есть в действующей редакции НК таких пунктов нет. Возможно, эти пункты планируется принять вместе с банкротным «мегапроектом», но я таких поправок пока не видел. (Кто видел, напишите в х.) Так или иначе, общая идея не оставляет сомнений: «арестный залог», в том числе и происходящий из налоговых арестов, признается в банкротстве!

Далее в проекте следуют различные подробности. Так, в пункте 9 говорится, что «арестный залог» является «младшим» по отношению к ранее установленным в отношении того же имущества договорным залогам (с некоторыми исключениями, в том числе для залогов «заинтересованных лиц»).

Несколько портит триумф сторонников «арестного залога» предлагаемый проектом пункт 11.

«До удовлетворения в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи обеспеченных залогом требований, предусмотренных пунктом 8 настоящей статьи, из причитающихся залоговому кредитору средств от продажи предмета залога вначале погашаются требования первой и второй очереди.»

Формулировка не очень внятная, но, кажется, авторы пытаются сказать, что кредиторы первой и второй очереди получают не только обычные 20% от вырученной от реализации арестованного имущества суммы, но могут удовлетворяться и из тех 70%, что вроде бы «причитаются» «арестно-залоговому» кредитору. Если так, этому кредитору ещё может ничего не достаться, несмотря на его «арестный залог»!

***

Аргументы за и против арестного залога неоднократно обсуждались цивилистами, в том числе в тех публикациях, ссылки на которые я приводил выше. Не буду здесь повторять всю эту дискуссию, но выскажу своё мнение.

Мне лично правило об «арестном залоге» в банкротстве крайне несимпатично (за пределами банкротства можно обсуждать). По-моему, оно радикально противоречит самой идее регулярного банкротного процесса.

Зачем вообще нужно законодательство о банкротстве? (Ну, помимо «нового старта» для физлиц.) Ведь в принципе кредиторы могли бы просто взыскать с несостоятельного должника долги — причём те, кто успел первым, получит долг в полном размере, а кто не успел к раздаче, не получит ничего. Ну что ж, значит, первым повезло, а последним — нет!

Но такой примитивный подход развитые правопорядки считают, во-первых, несправедливым, а, во-вторых, экономически неэффективным. С несправедливостью понятно, а неэффективен он потому, что «вознаграждает» или «наказывает» кредитора в зависимости от случайного, по сути, обстоятельства — точного момента «созревания» его долга.

Подобный подход неизбежно породит «гонку кредиторов». При малейшем поводе для беспокойства кредиторы немедленно разорвут имущественную массу должника на части своими требованиями, спеша успеть к разделу пирога — тогда как при ином подходе могли бы, например, обсудить отсрочку платежа, а должник мог бы сохранить платёжеспособность.

Суть регулярного банкротного процесса состоит в том, что никто из кредиторов не имеет преимущества, а все получают удовлетворение в одинаковой пропорции к своим требованиям (во всяком случае, в пределах одной очереди).

Даже если кто-то из кредиторов успел получить удовлетворение преимущественно перед другими незадолго до банкротства, сделка «откатывается», и кредитор возвращается в исходное состояние.

В итоге все кредиторы равны, и для «гонки» нет повода.

Основное исключение из принципа равенства — залог. Залоговым кредитором предоставляется серьёзное преимущество перед всеми остальными кредиторами: они полностью или частично удовлетворяют свои требования из стоимости заложенного имущества.

Необходимость этого исключения понятна.

Ведь в случае непризнания залога в банкротстве никто не будет давать деньги в долг — вернее, будут, но в гораздо меньших объёмах и на гораздо худших условиях (сравните банковские проценты по ипотечным и обычным потребительским кредитам). Для экономики страны последствия будут плачевными. Таким образом, приоритет залогового кредитора — это просто средство стимулирования кредита, в первую очередь банковского.

И тут вдруг появляется ещё одно исключение из принципа равенства кредиторов — «арестный залог». Но зачем? Чтобы стимулировать что? Арест имущества должника? А почему это хорошо для экономики? У меня ответа нет, пусть кто-то скажет, если знает.

И ведь это не какой-то малозначительный нюанс. Эта новелла способна полностью преобразить российское банкротство.

И без того почти всё имущество обычно забирают залоговые кредиторы — но всё же иногда и незалоговым хоть что-то достаётся.

Можно смело предположить, что теперь все эти остатки будут уходить «арестно-залоговым» кредиторам, а «обычным» кредиторам рассчитывать больше вообще не на что.

Заявлялся аргумент, что-де это правило дестимулирует кредиторов, наложивших арест, к подаче заявления о банкротстве должника (поскольку своё они и так получат). Но, по-моему, это какая-то извращённая логика.

Прежде всего правило стимулирует арест имущества должника! А это значит, что при малейших признаках финансовой неустойчивости должника имущественная масса будет разорвана в клочья кредиторами, которые побегут арестовывать имущество должника (и, если успеют, продавать его с торгов для удовлетворения своих индивидуальных требований). В результате этой «гонки кредиторов» должник быстрее свалится в банкротство, а опоздавшие к дележу пирога кредиторы не получат ничего.

  • Это именно тот результат, для избежания которого было придумано банкротное право.
  • ***
  • Но кто же главный бенефициар предлагаемого правила?

Думается, ответ очевиден. Тот, кому легче всего наложить арест на имущество должника! Если некто имеет возможность наложить арест в обход обычных путей (суды, приставы), то этот некто легко опередит всех остальных кредиторов и получит всё или почти всё, что останется после «договорных» залоговых кредиторов.

Сегодня налоговый орган может как наложить «арест» на имущество налогоплательщика с санкции прокурора (ст.

77 НК), так и принять «обеспечительные меры» (включая запрет на отчуждение имущества и приостановление операций по банковскому счёту) без какого-либо участия прокуроров, судов или приставов (п. 10 ст. 110 НК).

Согласно «мегапроекту», в обоих случаях возникает «арестный залог», признаваемый в банкротстве. (В проекте, как я уже упоминал, имеются ссылки ещё на пару норм НК, но в действующей редакции НК таких норм нет, так что интрига сохраняется.)

Налоговый орган нередко является одним из главных незалоговых кредиторов, вынужденным делить остатки имущественной массы с другими незалоговыми кредиторами.

Но теперь всё изменится! Налоговый орган легко сможет приобрести статус «арестно-залогового» кредитора, причём раньше большинства прочих незалоговых кредиторов.

Можно предположить, главным эффектом нового правила станет более полное удовлетворение налоговых требований к должнику. Разумеется, за счёт остальных незалоговых кредиторов.

Правда, если я правильно понял текст проекта, кредиторы первой и второй очереди — возмещение вреда жизни и здоровью, оплата труда — сохраняют преимущество перед «арестно-залоговыми» кредиторами. Если так, то можно сказать, что налоговый орган эффективно попадаёт в «двухсполовинную» очередь (между второй и третьей).

Неужели ради этого всё и затевалось? Тогда не проще ли — и честнее — было бы просто создать отдельную очередь для налоговых требований? Или столь прямолинейный ход показался невыгодным политически? Но ведь результатом может стать внесение хаоса в систему банкротного права из-за нарушения фундаментального принципа равенства кредиторов!

Впрочем, это далеко не первый случай, когда в интересах госорганов приносятся в жертву фундаментальные принципы права, а то и простой здравый смысл.

Вспомним хотя бы дело Самыловских, где Верховный Суд по настоянию налоговой службы разрешил привлечь несовершеннолетнего ребёнка к субсидиарной ответственности в банкротстве папиной компании (вместо трудоёмкого оспаривания сделки дарения ребёнку семейного имущества).

Вряд ли авторы нормы о «арестном залоге» в 2013 году предвидели такое развитие событий. Просто так вышло, кто мог знать.

Но наверняка повышение собираемости налогов, хотя бы и за счёт кредиторов несостоятельного налогоплательщика, было одной из важных целей включения обсуждаемой нормы в проект банкротной реформы.

Раз уж «арестный залог» придумали, почему бы не найти ему полезное для казны применение?

Очевидно, аресты, а равно и вытекающие из них залоги, решили совместить с торжеством государственного интереса…

Эксперты в области банкротства обсудили целесообразность введения зачета требований и залога из ареста

17 мая на III Международном форуме по банкротству, проходившем в рамках IX Петербургского международного юридического форума, состоялась дискуссия «Нетипичные обеспечительные конструкции в российском “банкротном” праве – как защититься обычному кредитору?».

На сайте мероприятия сообщается, что по статистике незалоговые кредиторы при банкротстве должника получают не более 1,7% заявленных требований. Доля удовлетворения требований залоговых кредиторов (как правило, банков) приближается к 20% – их основным обеспечительным инструментом является договорный залог, традиционно используемый при кредитовании.

«Кредиторы, не занимающиеся профессионально кредитованием, в силу специфики некредитных отношений лишены данного инструмента. Мировой правопорядок предоставляет таким кредиторам шанс на защиту при банкротстве за счет обеспечительной функции зачета и так называемого залога из ареста (Англия, Германия, Франция)», – отмечалось в повестке дискуссии.

В этой связи предлагалось обсудить именно эти обеспечительные модели – залог из ареста (ст. 174.1 ГК РФ) и зачет (ст.

410 ГК), поскольку российская судебная практика, в отличие от зарубежной, не признает их, что негативно сказывается на стабильности гражданского оборота и защите необеспеченных кредиторов – в том числе крупных компаний, активно участвующих в подрядных отношениях с уполномоченным органом.

Модератором дискуссии выступил начальник управления по сопровождению процедур банкротства и взысканию проблемной задолженности департамента судебной практики ПАО «НК “Роснефть”» Рустем Мифтахутдинов, который подтвердил, что незалоговые кредиторы практически ничего не получают при банкротстве должника. Спикер высказался в защиту тех кредиторов, которые на стадии вступления в договорные отношения контрагентом, который в будущем может быть признан банкротом, в отличие от банков, не могут заставить своих контрагентов предоставить соответствующее обеспечение.

По словам Рустема Мифтахутдинова, если анализировать отдельный зарубежный опыт, в Великобритании кредиторы с зачетом своих требований защищены больше всех – зачет при банкротстве происходит автоматически, кредитору даже не нужно подавать соответствующее заявление.

Кредиторы, у которых были взаимные обязательства, исключаются из дела о банкротстве, а остальные, не имеющие взаимных требований с должником, распределяют оставшиеся активы. Такой подход, полагает он, отвечает принципу справедливости. Спикер также отметил два других схожих правопорядка – французский и немецкий.

В последнем, пояснил он, кредитору банкрота все-таки следует подать соответствующее заявление о зачете. Во Франции до 2016 г. заявление о зачете не подавалось, теперь же его нужно направлять.

В России, по словам модератора, в 2013 г. Высший Арбитражный Суд РФ запретил зачет требований кредитора при банкротстве, поэтому отечественные суды не используют такой метод. Зачет требований запрещен также в Польше и странах Прибалтики – в странах с не самой эффективной экономикой. «Залог из ареста практикой Верховного Суда РФ также не поддержан», – добавил Рустем Мифтахутдинов.

Профессор права Галле-Виттенбергского университета имени Мартина Лютера в Германии Стефан Мадаус рассказал, что немецкая практика не столь эффективна в плане обсуждаемых средств.

По его словам, залоговые кредиторы получают порядка 17–20% долга, незалоговые – около 2%.

Проблема, по мнению спикера, в том, что банкрот не может платить по своим долгам, его крупные активы обременены, поэтому «мелким» кредиторам в итоге мало что достается.

По мнению ученого, статус обеспеченного или необеспеченного кредитора – ключевой в разрешении таких вопросов, поэтому законодательство о банкротстве должно учитывать существующие до введения банкротства права.

В то же время профессор подтвердил неравенство прав залоговых и незалоговых кредиторов – первые имеют явный приоритет в удовлетворении своих требований.

Зачет по обязательству, возникшему до процедуры введения банкротства, носит автоматический или заявительный механизм его функционирования, поэтому он защищает права кредиторов.

Спикер также отметил, что законодательство Германии ограничивает возможности злоупотребления взаимозачетом требований и залога из ареста. С точки зрения международных стандартов интересы кредиторов должника, приобретенные до процедуры банкротства, должны уважаться, за исключением случаев недобросовестности.

В процедуре оспаривания зачета требований кредитору важно доказать наличие права на требование, возникшее до банкротства, – независимо от даты подачи заявления о взаимозачете.

Эксперт также подтвердил возможность наложения налоговым органом внесудебного залога из ареста.

Если два разных кредитора подали заявления на арест имущества с небольшой временной разницей, действует правило приоритета первого заявления, добавил он.

Эксперт по банкротству, председатель национальной ассоциации специалистов по банкротству «Банкротный клуб» Олег Зайцев считает, что отрицание арестного залога и взаимозачета требований в рамках банкротства в российской практике выглядит очень экзотично в сравнении с международным опытом и в конечном счете ослабляет эффективность экономики. «В плане зачета это особенно поразительно», – отметил спикер. По его словам, такая мера является одной из немногих обоснованных привилегий, однако не используется в России в открытую. Тем не менее она допускается национальными судами в отдельных случаях (финансовый рынок, лизинг, подряд) под терминами «неттинг» и «сальдо».

Указанный круг случаев применения завуалированного зачета, по мнению спикера, объективно стремится к расширению, поскольку точечное использование обеспечительной меры крайне неконструктивно.

В этой связи Олег Зайцев поддержал введение указанных обеспечительных мер, при этом отметив, что налоговый орган тоже выиграет от появления залогового зачета относительно удовлетворения своих требований в противостоянии с кредиторами в лице банков.

В свою очередь управляющий партнер АБ «Бартолиус» Юлий Тай высказался против введения зачета требований и арестного залога. «Никакой логики в банкротстве нет, есть только политическая воля на это», – отметил он. Спикер также указал на наличие лоббистских интересов в процедуре банкротства в российской практике.

Зачет требований, по мнению спикера, потенциально опасен различными злоупотреблениями. Юлий Тай поддержал позицию отечественного законодателя, который изначально презюмирует недобросовестность участников таких отношений.

Он также не согласился с тезисом Олега Зайцева о проигрышной позиции ФНС России в «банкротных» делах ввиду высокой информированности ведомства о них, а также того, что службе в настоящее время удается получать налоги не с прибылей, а с убытков.

Также спикер отметил, что нигде не прописано, что закрепленное в ГК понятие залога не применяется в делах о банкротстве.

В целях контроля регулирующего воздействия, добавил он, нужно провести чрезвычайно глубокий анализ целесообразности таких мер.

Также спикер высказался за необходимость нормативной определенности, запрещающей судам подстраивать конкретные правоотношения по банкротству под те или иные понятия.

В своем выступлении директор проектов ПАО «Сбербанк» Андрей Смирных отметил, что судебный (арестный) залог достаточно органично связан с процедурой банкротства – возможность оспаривания сделок кредиторами увязывается с природой залога. Он добавил, что за короткий период существования такого залога в России ничего страшного не произошло.

По словам спикера, судебный залог не должен конкурировать с залогом, вытекающим из договоров, однако при этом он должен действительно следовать из судебных актов.

Относительно зачета требований спикер пояснил, что рациональные причины его недопуска в делах о банкротстве отсутствуют, но при этом нужно отслеживать его целесообразность, допуская постепенное введение в хозяйственный оборот.

Заместитель директора департамента судебной практики ПАО «НК “Роснефть”» Константин Гричанин выразил двойственное отношение к обсуждаемым мерам.

Арестный залог, по его мнению, следует из обеспечительных мер, принятие которых в России зачастую носит весьма спорный и неоднородный характер.

Существующий элемент случайности в таких правоотношениях, отметил спикер, не позволяет четко определить, кто и на что может рассчитывать в деле о банкротстве.

Закон о банкротстве, считает Константин Гричанин, должен содержать прозрачные нормы, а не те положения, которые нужно вычленять специально. Лица, чьи требования к должнику созрели в преддверие банкротства или во время него, не получат никакой обеспечительной меры, добавил он.

По словам спикера, действующий Закон о банкротстве – это закон исключений, с появлением которых нужно бороться, при этом не следует безусловно полагаться на зарубежный опыт. Эксперт пояснил, что не против указанных мер, однако отметил необходимость осторожного отношения к ним и четкого определения их возможностей в законе.

Начальник Управления развития инфраструктурных организаций и инструментов финансовых рынков Департамента стратегического развития финансовых рынков Банка России Екатерина Абашеева рассказала, что ликвидационный неттинг в российской практике по банкротству функционирует с 2011 г., однако правовая определенность такого инструмента до сих пор отсутствует.

Спикер пояснила, что причиной появления ликвидационного неттинга стала борьба с системным риском – так называемым «эффектом домино», когда банкротство одной финансовой организации влечет несостоятельность другой. Относительно последствий его введения она отметила, что судебная практика пока насчитывает всего три дела по указанному правовому средству.

По мнению Екатерины Абашеевой, легализация зачета требований в банкротстве была бы эффективна, однако она высказалась против поэтапного введения таких мер. По ее мнению, отечественный менталитет противоречит введению залога, поэтому системное существование квазиинститутов таких мер в российском праве вполне оправданно.

В завершение дискуссии партнер юридической фирмы «Пепеляев Групп» Роман Бевзенко высказал мнение, что доктрина эластичности залога будет эффективно работать в сфере применения таких правовых средств, поскольку несправедливо, когда деликтные кредиторы банкрота лишаются возможности удовлетворения своих требований из-за отсутствия залогового ареста. Юлий Тай в свою очередь отметил, что в случае введения зачета требований и арестного залога «бедные станут еще беднее, а богатые – еще богаче». Рустем Мифтахутдинов, напротив, поддержал введение обсуждаемых мер, но подчеркнул необходимость их добросовестного использования.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *