Исчезающий суд и ускользающая победа. Тайны судебной статистики

20.04.2021
 2517

Исчезающий суд и ускользающая победа. Тайны судебной статистики Pexels

Судебный департамент при Верховном суде РФ опубликовал сводную статистическую отчетность о деятельности судов и о состоянии судимости за 2020 год.

Статистические сведения представлены федеральными арбитражными судами, кассационными и апелляционными судами общей юрисдикции, областными и равными им судами, военными судами, а также территориальными органами Суддепа. Сводные отчеты направлены Суддепом в Федеральную службу государственной статистики.

Так, например, в сводном отчете о состоянии судимости содержатся сведения о числе привлеченных к уголовной ответственности и видах уголовного наказания; об особенностях рассмотрения уголовных дел, применения реальных видов наказания и оснований прекращения уголовных дел; о сроках лишения свободы и размерах штрафов; о демографических признаках осужденных по всем составам преступлений УК РФ и т. п. Например, всего в прошлом году было осуждено 530 965 человек, из них женщин — 73 320.

В сводном отчете о деятельности федеральных СОЮ и мировых судей содержатся данные о рассмотрении уголовных, гражданских, административных дел; о суммах ущерба от преступлений, материальных взысканий в доход государства, количестве вынесенных постановлений об уплате процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета и назначении экспертиз. А также отчеты о работе ВС по рассмотрению дел в порядке надзора.

В сводном отчете о деятельности федеральных арбитражных судов опубликована информация о деятельности судов первой, апелляционной и кассационной инстанций, суда по интеллектуальным правам, а также отдельный отчет по делам о банкротстве.

Россия: суды выносят обвинительные приговоры в 99% случаев — миф или реальность?

Доля оправдательных приговоров, вынесенных судами РФ, стремится к нулю. Защитники судебной системы предлагают считать число оправданий с учетом не дошедших до суда и прекращенных в суде дел. При таком подсчете наличие обвинительного уклона ставится под сомнение, а суд представляется более гуманным.

Противники называют такой подход манипуляцией цифрами и утверждают, что обвинительный уклон не только существует, но имеет ясные причины. Судебная власть, по их мнению, встроена в правоохранительную систему и напрямую зависит от нее, поэтому суды выносят решения, выгодные следователям и гособвинителям.

Сколько оправдательных приговоров

По данным Верховного суда, в 2018 году суды рассмотрели уголовные дела в отношении 956,6 тысячи человек, из которых осудили 681,9 тысячи человек, а оправдали всего 2,1 тысячи.

Еще 1,7 тысячи освободили от ответственности, прекратив дела в связи с отсутствием состава преступления (когда деяние оказалось не преступным) или события преступления (когда оказалось, что преступного деяния не было), то есть по реабилитирующим основаниям.

Таким образом, общее число обвиняемых, чью невиновность удалось доказать, составляет 0,2% всех подсудимых, а количество освобожденных от ответственности по реабилитирующим основаниям — 0,18%.

Кроме того, около 191,2 тысячи дел прекращено по нереабилитирующим основаниям, т.е. подсудимые избежали тюремного заключения, но получили судимость со всеми вытекающими негативными последствиями.

В дополнение, дела в отношении 13,9 тысячи человек (1,5% подсудимых) вернули прокурорам для устранения нарушений или уточнения обвинений.

Иногда такие решения приводят к прекращению дела (что рассматривается как альтернатива оправдательному приговору), но результат может быть и обратным.

Как отмечают юристы, зачастую судья возвращает дело прокурору лишь для того, чтобы очистить его от ошибок и обеспечить вынесение обвинительного вердикта.

Согласно рейтингу World Justice Project, Россия занимает 101 место в мире (между Нигером и Доминиканой) по качеству уголовного правосудия.

Наличие обвинительного уклона признают ученые и бывшие судьи, политики и бывшие следователи, бизнесмены и эксперты.

Так, член Совета по правам человека, федеральный судья в отставке Сергей Пашин в интервью «Новым известиям» называл российский суд «элементом карательной машины».

По его словам, профессиональные судьи оправдывают на порядок меньше подсудимых, чем присяжные, а апелляционные инстанции отменяют оправдательные приговоры в десятки раз чаще, чем обвинительные.

Обвинительный уклон — миф или реальность?

Существование обвинительного уклона неоднократно признавал и президент РФ Владимир Путин. О том, что российские суды отходят от обвинительного уклона, заявил в сентябре 2019 года министр юстиции РФ Александр Коновалов. Официальная статистика, впрочем, не подтверждает этот вывод.

В 2009 году доля оправдательных приговоров составляла 2,3% всех осужденных (число подсудимых в статистике отсутствует), в отношении еще 10% лиц дело было прекращено из-за отсутствия состава или события преступления, что по обоим параметрам лучше итогов 2018 года.

Кроме того, согласно официальному отчету о судимости, в 2018 году оправдали и реабилитировали на 43% меньше подсудимых, чем в 2017 году, и — на 78,5% меньше, чем в 2014-м, что связывают с сокращением количества частных исков (без участия МВД или Следственного комитета), вызванного частичной декриминализацией побоев. Считается, что обвиняемых в частном порядке оправдывают чаще.

Председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев, опровергая тезис об обвинительном уклоне, отмечал в интервью «Адвокатской газете», что в 2016 году 30% дел было прекращено (не считая оправдательных приговоров) либо по реабилитирующим (отсутствие события или состава преступления), либо — по нереабилитирующим основаниям (истечение срока давности, амнистия, наличие приговора по такому же обвинению, примирение сторон, отсутствие заявления потерпевшего, раскаяние, смерть подсудимого).

«Какая разница, по каким основаниям прекращены эти дела? Нам же предлагали осудить людей по любым основаниям. Можно было прекратить эти дела, не направляя их в суд. Но их направили, суды этих людей не осудили, а все равно говорят об обвинительном уклоне», — говорил Лебедев.

В 2018 году, с учетом прекращения свыше 191 тысяча дел по нереабилитирующим основаниям (но не считая оправдательных приговоров), прекратили уголовные дела в отношении 193 тысячи человек (21,2% подсудимых).

Однако некоторые юристы критикуют такой взгляд на статистику, называя его манипулятивным и даже циничным (поскольку среди нереабилитирующих оснований есть смерть подсудимого). Нереабилитирующие основания «не позволяют рассматривать их как вариант «оправдания» ни в каком аспекте», сказал «Адвокатской газете» советник Федеральной палаты адвокатов России Сергей Насонов.

  • Более того, освобождение от наказания по нереабилитирующим основаниям равносильно признанию вины.
  • «[Оно] хотя и предполагает освобождение лица от уголовной ответственности и наказания, но расценивается правоприменительной практикой как основанная на материалах расследования констатация того, что лицо совершило преступление и фактически признало себя виновным», — говорится в разъяснении прокуратуры Приморского края.
  • Подсудимый получает судимость и обязуется принять на себя все ее негативные последствия, в числе которых может быть возмещение исковых требований или ущерба, причиненного преступлением; увольнение с работы или невозможность занимать определенные должности; более серьезная статья в случае, если человек по какой-либо причине еще раз окажется в суде; и многое другое.
  • Некоторые эксперты говорят, что поскольку суды не заинтересованы в оправдании, они зачастую дают подсудимому условный срок или же, если подсудимый еще не отбыл наказание за предыдущее преступление, и снова оказался в суде, — назначают ему наказание без учета предыдущего (это исключение из общего правила: обычно суд при вынесении приговора полностью или частично присоединяет к наказанию за второе преступление срок за первое, независимо от того, какая часть срока по нему была отбыта).
  • Каковы шансы на оправдание до суда

Защитники сложившейся практики указывают также на то, что до суда доходят около 20% уголовных дел. Такой позиции, например, придерживается агентство правовой информации РАПСИ, среди учредителей которого в прошлом фигурировали Конституционный суд, Верховный суд и Высший арбитражный суд.

«До суда доходит в среднем только одно дело из пяти зарегистрированных преступлений, что позволяет говорить о 80% оправданий», — считает издание. «Оправдание», таким образом, может быть совершено следователем, руководителем следственного органа, прокурором и лишь на последнем этапе — судьей.

  1. Это отличает российское правосудие от стран, где подобного фильтра не существует, считают в РАПСИ.
  2. «Другими словами, те дела, по которым в США выносят оправдательные приговоры, в России просто не дошли бы до суда: они были бы закрыты раньше», — утверждает издание.
  3. По данным МВД за 2018 год, из 1,1 миллиона расследованных дел в суд направлено 300 тысяч, или 27%.

Подобную точку зрения оспаривают эксперты Института проблем правоприменения Европейского университета (ИПП). Руководитель ИПП Вадим Волков отмечал в своем тексте в РАПСИ, что большая часть дел, не дошедших до суда, приходится на нераскрытые преступления (54,6% к зарегистрированным по данным МВД за 2018 год).

Кроме того, прокуроры точно так же не заинтересованы в оправдательных приговорах, поскольку показатели их успешности напрямую связаны с количеством обвинительных приговоров, утверждают авторы исследования ВШЭ, РАН и Франкфуртской школы финансов и управления. Это вынуждает прокурора, который выступает на суде в качестве гособвинителя, договариваться с судьей о выгодном ему решении, в обмен на обещание не опротестовывать приговор в вышестоящей инстанции (что, в свою очередь, невыгодно судье).

По данным Генпрокуратуры, в 2018 году прокуроры отменили 14,9 тысячи постановлений следователей о возбуждении уголовного дела, в то время как постановлений об отказе в возбуждении — 2,2 миллиона.

Как утверждал в 2016 анонимный экс-сотрудник одной из районных прокуратур Петербурга, в прокуратуре, как и в МВД, негласно действует так называемая «палочная система», при которой карьерный рост работников обусловлен выполнением формальных количественных показателей. Об этом же в 2018 году писал анонимный блог «Особо опасный прокурор». Прокуроры, наоборот, заявляют, что ведомство «давно ушло» от палочной системы, указывая при этом, что она «сохраняется в некоторых [других] органах правопорядка».

Признание — царица доказательств

Еще одним аргументом сторонников отсутствия обвинительного уклона является большое количество дел, в которых обвиняемые полностью признают вину и подают ходатайство на рассмотрение дела в особом порядке.

В этом случае дело рассматривается без исследования доказательств, т.е. без возможности оправдательного приговора, но при этом подсудимому гарантируется не более двух третей от предусмотренного статьей наказания.

В 2018 году доля дел с полным признанием вины составила 69%.

Исчезающий суд и ускользающая победа. Тайны судебной статистикиThe Atlantic31.07.2018EurasiaNet18.09.2018Hürriyet18.06.2015

Противники этого аргумента считают, что высокая доля таких дел — повод для тревоги. Нередко подсудимые идут на признание не потому, что они чувствуют вину и согласны с обвинением, а потому, что не верят в возможность оправдания при традиционном порядке рассмотрения дела. Признавая вину, они надеются на смягчение приговора или закрытие дела по нереабилитирующим основаниям.

«Это типичный пример вынужденного волеизъявления, обусловленного пониманием ничтожности шансов на оправдание», — сказал «Адвокатской газете» советник Федеральной палаты адвокатов России Сергей Насонов.

«80% подсудимых в России — безработные и рабочие [плохо знающие свои права и не имеющие качественной защиты]. Обычно им предлагают подписать признание в обмен на особый порядок рассмотрения дела.

Если дело сложное, где обвиняемый себя виновным не считает, ему говорят: «Будешь упираться, мы тебе квалификацию [преступления] натянем по максимуму.

А если признаешь вину, назначим наказание помягче»«, — объясняет механизм появления признаний директор по исследованиям Института проблем правоприменения Кирилл Титаев. Иногда признание у подследственных добывают под пытками.

Формальный подход к делу

По мнению Кирилла Титаева, привычка рассматривать дела в особом порядке отрицательно влияет на квалификацию судей.

«На сто обвинительных приговоров в России приходится 92 признания. То есть практически всегда есть „злодей“, который все признает. [В результате] у судей нет навыка реконструкции того, что происходило на самом деле.

Когда в суд приносят видеоролик, судья часто даже не помнит, как приобщать видеозапись, представленную адвокатом, к делу, и что с ней делать. У судей [вместо этого] формируется совершенно другой подход. Дело должно содержать то-то и то-то, быть оформлено так-то и так-то.

Вопрос о том, насколько оно коррелирует с реальностью, ломает весь мир [в котором живет] судья», — говорит он.

Ситуацию усугубляет перегруженность судов. Например, в Петербурге на одного мирового судью в 2018 году приходилось 306 дел в месяц, или около 10 в день.

«Мы очень сильно загружены… Задерживаемся после работы до восьми часов вечера, выходим на работу в выходные. Очень много бумаг, отчетов, которые мы должны сдавать, плюс заседания, прием граждан — нагрузка неимоверная. Поэтому люди бегут, долго не выдерживают. Качество работы страдает», — сказала изданию «Правмир» помощница мирового судьи в Петербурге на условиях анонимности.

Читайте также:  Что делать ответчику, в случае если суд признал сделку с банкротом недействительной?

Львиную долю дел, которые в конвейерном порядке рассматривают суды, составляют иски различных госучреждений (Пенсионного фонда, ФНС, предприятий ЖКХ) к должникам, требующие от судей чисто канцелярских навыков, считает Вадим Волков, поскольку в большинстве своем они автоматически удовлетворяются.

В 2016 году проблему признал Владимир Путин, отметив, что низкое качество судебных актов, вызванное высокой нагрузкой, приводит к нарушению прав граждан. Однако нормы судебной нагрузки, необходимость которых обсуждалась еще в 2017 году, до сих пор не разработаны.

Суд как звено правоохранительной системы

«Если начать рассматривать дела по существу, смотреть на качество доказывания — система рухнет. Появится много оправдательных приговоров.

С увеличением их числа вырастет число тех [подсудимых], кто не признает вину, [а значит] «полетят» системы оценки [работы силовиков], завязанные на отсутствие оправдательных приговоров.

Один такой приговор — это год без премии для следователя и выговор для его начальника», — говорит Кирилл Титаев.

Хотя формально судебная власть независима, а судьи неприкосновенны, несменяемы и (за исключением мировых) занимают посты бессрочно, ряд экспертов полагают, что они несвободны в принятии решений.

Согласно анализу Института проблем правоприменения, судейский корпус на 28-30% состоит из юристов, единственным опытом работы которых были должности в аппарате суда (помощник судьи или секретарь судебного заседания). Доля юристов с опытом работы в адвокатской среде, в прокуратуре, гражданском секторе сейчас снижается.

Решающую роль в распределении дел между судьями играют председатели судов, образующие «обособленный от рядовых судий аппарат», и судьи всегда советуются с председателем по особо чувствительным делам и выносят решение в соответствии с его рекомендациями, утверждает Вадим Волков. По его данным, почти треть председателей судов — бывшие работники прокуратуры.

Существует также Кадровая комиссия при президенте РФ, в которой доминируют представители президентской администрации и силовых ведомств — МВД, ФСБ, Генпрокуратуры. Она, по словам Волкова, комиссия определяет председателей судов, изучая оперативную информацию на них и оценивая их лояльность правоохранительной системе, а также выносит решения об утверждении кандидатур в судьи.

Таким образом, независимые суды фактически встроены в вертикаль правоохранительной системы. Вынося решения, они учитывают корпоративные интересы следователей, прокуроров и чиновников, что и порождает обвинительный уклон, считают эксперты.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Верховный суд подвел итоги работы судов за 2020 год

Арбитражные суды в 2020 году рассмотрели значительно меньше дел, чем в 2019-м. Но банкротств граждан по итогам «пандемийного» года стало, наоборот, больше почти на 50%. Гражданских дел общей юрисдикции становится все больше, и все чаще взыскивают долги по кредитам и услугам ЖКХ.

Таковы итоги работы российских судов за прошедший год, которые 9 февраля подвел председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев на совещании судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов.

Он проанонсировал несколько новых постановлений Пленума и рассказал об изменениях, которые закрепят в процессуальных кодексах право на онлайн-участие в заседаниях.

1 Пандемия не помешала росту нагрузки на судей

По словам Владимира Путина, который принял участие в совещании, в 2020 году российские суды не ограничились «программой минимум», а выбрали «программу максимум» и рассмотрели «практически все» обращения граждан, которые к ним поступили. 38,4 млн дел – столько рассмотрели суды в 2020 году. Это на 11% больше больше, чем было в 2019 году.

Судя по статистике, предоставленной Верховным судом, работали суды не только много, но и эффективно: Вячеслав Лебедев рассказал о 99%-й стабильности судебных актов по гражданским делам и 97%-й – по экономическим спорам. При этом суды общей юрисдикции нарушают сроки лишь по одному делу из ста рассмотренных, а арбитражные – по двум из ста.

«Наша судебная система показала способность быстро адаптироваться к совершенно новым условиям», – отметил Путин. Он заявил, что в период пандемии «свыше 50% судов в некоторых европейских странах просто не работали». В России же удалось наладить работу таким образом, чтобы она была эффективной, прозрачной, понятной, доступной для прессы, отметил президент.

По мнению Путина, такому результату поспособствовал и Верховный суд, который в апреле–мае совместно с Советом судей принял два пакета «коронавирусных» разъяснений о порядке обращения в суд во время коронавирусных ограничений, а также о течении процессуальных сроков.

2 Технологии помогли судам

По словам Вячеслава Лебедева, важную роль в приспособлении судов к работе во время пандемии сыграло широкое применение видеоконференцсвязи при рассмотрении дел в судах. Он пообещал, что уже в скором времени будут представлены поправки в процессуальное законодательство, которые закрепят правило об онлайн-участии в заседаниях; в подготовке этих изменений ВС принимает участие. 

Но даже без этих поправок суды провели 400 000 судебных заседаний по видеоконференцсвязи, рассказал глава Верховного суда. За «пандемийный» 2020 год юристы и граждане подали в суды 3 млн документов в электронном виде.

3 Решение социальных вопросов

Путин похвалил Верховный суд за то, что он обращает особое внимание на трудовые и социальные дела, в частности, за тематические обзоры практики (например, «Подсудность, прогул и утрата доверия: «трудовой» обзор практики ВС»).

В своем докладе о результатах работы судов Вячеслав Лебедев тоже уделил внимание социально значимым категориям дел. Так, в 2020 году суды удовлетворили 96% требований об обязательстве предоставить жилье детям-сиротам. «Обязанность органов власти по обеспечению детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, является безусловной», – подчеркнул он.

Нагрузка на суды по гражданским делам растет +10% за год. Все чаще с россиян взыскивают долги по кредитам (9 млн дел) и за услуги ЖКХ (8,7 млн дел).

Суды удовлетворили 97% заявленных работниками требований о взыскании зарплаты, 83% требований о предоставлении гарантий и компенсаций, предусмотренных трудовым законодательством, и 44% требований о восстановлении на работе.

Жилищных споров тоже стало больше: почти 9 млн против 8 млн годом ранее. 97% от таких споров – о взыскании долгов по ЖКХ. Семейных споров рассмотрели 720 000, 51% – о расторжении брака и разделе имущества.

4 Экономических споров стало меньше, а банкротств – больше

Арбитражные суды в 2020 году рассмотрели 1,5 млн споров. Это значительно меньше, чем в 2019 году – тогда их было 1,879 млн. Вероятно, это отчасти стоит объяснить пандемией и связанным с ней снижением экономической активности.

При этом значительно увеличилось количество банкротств граждан – 74 600 против 50 700 годом ранее. Количество новых дел о банкротстве юридических лиц, напротив, снизилось – с 34 800 до 27 700. Причиной этому стал банкротный мораторий, который вводили в пандемию.

Количество споров с участием иностранных лиц в арбитражных судах составило 10 700, а доля выигранных ими споров – 88%. Этот показатель впервые достиг таких значений; с каждым годом иностранцы выигрывают в российских судах все чаще: в прошлом году доля побед составляла 85%.

А вот выиграть спор у госорганов в арбитражном суде не так просто. Лебедев рассказал, что арбитражные суды удовлетворили всего 38% требований об оспаривании действий или бездействий властных органов. При этом в спорах с антимонопольными органами шансы еще ниже: бизнес выиграл лишь 27% споров с ФАС в арбитражных судах.

5 Еще раз о гуманизации

Вячеслав Лебедев привычно затронул тему «гуманизации уголовного законодательства» и ее успехов. В тюрьмах и колониях теперь сидит меньше людей, рассказал председатель ВС. На 1 января 2020 года в России насчитывалось 524 000 заключенных, годом позже – 482 900. Суды немного реже отправляли в СИЗО в 2020 году: 91 700 раз против 94 600 годом ранее.

Всего в 2020 году осудили 582 500 человек. И лишь немногим удалось оспорить приговор: в кассационных и апелляционных инстанциях отменили обвинительные приговоры в отношении 8 300 человек и смягчили приговор для 17 000. 

То есть лишь 1 из 23 жалоб по уголовным делам помогала добиться отмены или смягчения приговора.

Лебедев рассказал, что только каждого третьего осужденного приговорили к реальному сроку. При этом лишь каждого десятого обвиняемого по «предпринимательским» составам отправили в колонию, для остальных избрали другое наказание. 38% уголовных дел в отношении предпринимателей суды и вовсе прекращают, рассказал Лебедев.

Распределение дел между особым и общим порядком рассмотрения уголовных дел почти равное. 53% уголовных дел рассмотрели в общем порядке, 47% – в особом. При этом в особом порядке, который предусматривает признание обвиняемым своей вины, осудили 83% фигурантов, в общем – 66%.

Лебедев заявил, что суды все чаще прекращают уголовные дела с назначением судебного штрафа: 62 000 дел в 2020 году против 52 500 годом ранее.

Дальнейшие надежды Лебедева на «гуманизацию уголовного законодательства» связаны с институтом судебного проступка, «вторую версию» которого Пленум ВС внес в Госдуму в октябре (см. «Законопроект от Пленума ВС: кто и как избежит судимости»).

«Реализация этой законодательной инициативы позволит исключить негативные социальные последствия судимости за преступления, не представляющие большой общественной опасности, в отношении более 30 000 лиц ежегодно», – отметил председатель ВС.

6 Успехи сплошной кассации

Более года назад приступили к работе новые суды. «Все они выполнили очень большой объем работы в прошлом году», – заявил Лебедев.

«Сплошная кассация», по словам Лебедева, показала свою эффективность: суды теперь удовлетворяют кассационные жалобы заявителей значительно чаще.

7 Новые разъяснения Пленума

В ходе заседания Лебедев проанонсировал несколько новых постановлений Пленума Верховного суда. Так, в 2021 году ВС разъяснит порядок рассмотрения гражданских дел в кассационной и апелляционной инстанциях, обобщит практику досудебного урегулирования споров и расскажет, как применять законодательство о залоге.

А зампред ВС Сергей Рудаков рассказал, что дисциплинарная коллегия готовит проект изменений и дополнений в действующее постановление «О судебной практике применения законодательства, регулирующего вопросы дисциплинарной ответственности судей». О том, что это будут за поправки, судья не рассказал. Максим Вараксин Кира Климачева

Немного о судебной статистике и оправдательных приговорах

Добрый день, товарищи! Предлагаю сегодня поговорить о столь интересной вещи, как судебная статистика.

Полагаю, что немалому числу подписчиков сообщества из тех, кто не связан с правоохранительной системой, но при этом интересуется темой, будет интересно.

Тем более, что тема эта всплывает в среднем раз в год, и используется обыкновенно для обоснования недоверия к судам и правоохранительным органам в целом.

***

Почему так происходит? В целом, понятно: потому как любые численные показатели могут интерпретироваться очень и очень по-разному, а значит, и манипулировать ими можно так, как это удобно в конкретный момент.

А с учетом того, что наша судебная система и вправду далека от идеала, то зерна эти падают на благодатную почву.

Читайте также:  Институт финансового омбудсмена в РФ

Сразу оговорюсь, что я не ставлю перед собой цели оправдать или защитить российские суды – а лишь постараюсь объяснить, откуда те или иные цифры берутся, и почему они порой выглядят столь угрожающе.

Некоторое время назад в очередной раз была опубликована статистика Судебного департамента при ВС РФ.

Это орган, отвечающий за организацию деятельности судебных инстанций, на который в числе прочих полномочий возложены функции по ведению судебной статистики. Она регулярно выкладывается в открытый доступ, и содержит массу занимательной информации.

Начиная от общего числа дел, рассмотренных судами, и заканчивая статистикой по видам назначенных наказаний. В том числе и с разбивкой по отдельным составам.

И вот в очередной раз широкие народные массы возопили: оказалось, что за 2017 год судами было вынесено лишь 0.2 % оправдательных приговоров.

Много это или мало? Корректно ли сравнивать этот показатель с показателем, отражающим судебную деятельность в США? Верно ли утверждение отдельных оппозиционеров о том, что при попадании дела в суд государство с вероятностью в 99,8 % посадит вас в тюрьму (как сегодня в своем видеоролике заявил один широко известный гражданин, чью фамилию у нас не принято называть)? Ответы на все эти вопросы я постараюсь сегодня расписать простым и понятным языком. Само собой, буду благодарен замечаниям, дополнениям и прочей реакции со стороны коллег.

***

Предлагаю для начала разобраться с терминами. Итак, что такое судебное решение, и как это понятие соотносится с оправдательным приговором. В ключе обсуждаемой темы судебное решение – это судебный акт, которым оканчивается производство по делу.

В рамках рассмотрения уголовного дела оно может являться либо приговором (оправдательным или обвинительным), либо постановлением о прекращении дела. Экзотические варианты типа ст. 237 УПК рассматривать не будем, дабы не углубляться в дебри.

Вторая часть решений фактически оказывается скрытой от глаз обывателя, и при манипуляции статистикой оправдательных приговоров – внимание, сюрприз, но не учитывается.

Например, иллюстрируем конкретикой (все данные взяты с сайта Суддепартамента):

всего за 2017 год число лиц, в отношении которых были вынесены судебные решения по существу обвинения (то есть и постановлений, и приговоров), составило 903 116 человек. Из них осуждены были 697 174 человека.

Что нам в совокупности дает – 77,2 % от общего числа лиц, чьи дела рассматривались судом. Не 99,8, а 77,2 — то есть, грубо говоря, каждый четвертый из числа попавших «под каток правосудия», осуждения избежал.

Едем далее. По каким же основаниям прекращались уголовные дела судами? В связи с отсутствием события (состава) преступления – 4 665 дел. По сути, это тот же самый оправдательный приговор – суд устанавливает, что деяние, за которое человека попытались осудить, преступным не являлось.

В связи с непричастностью к преступлению – 32 человека. В связи с отменой (изменением) закона – 6 908 человек. По амнистии – 929 человек. В связи с деятельным раскаянием – то есть при условии признания вины, заглаживания ущерба и т.д. – 12 817 человек. По примирению с потерпевшим – 135 971 человек.

По истечению сроков давности привлечения к ответственности – 2 946 человек. И т.д.

То есть, что мы имеем по факту? По факту получается, что процент того, что можно для понимания назвать «скрытым оправданием», крутится около цифры в 22 %, что уже не так мало, согласитесь? Но при этом граждане, которые возмущаются числом 0,2 %, об этом предпочитают умалчивать.

***

Продолжаем занимательную арифметику, и обратимся к вопросам назначенных наказаний. Про 99,2 % вероятности сесть в тюрьму, в частности. Итак, в соответствии со статистикой, в 2017 году наказание в виде лишения свободы было назначено лишь… 200 204 подсудимым. Что нам дает в сухом остатке 28, 7 % из числа осужденных, а вот из общего числа лиц, чьи дела попали в суд – 22 %.

То есть только каждый пятый из числа людей, чьи дела были направлены в суд, был осужден к лишению свободы и уехал отбывать. А из числа этих замечательных людей более половины получили сроки в размере от нескольких месяцев до 3 лет. Это маленькое наблюдение к вопросу о гуманности судов и репрессивном характере правосудия.

Ах, да, к вопросу о гуманности – условно были осуждены к лишению свободы и своими ногами ушли из зала суда отмечать успешное окончание дела 177 048 человек. Что составляет 25 % от общего числа осужденных. А к исправительным и обязательным работам – еще 183 032 человека. Что нам дает, грубо округляя, те же самые 25 %. То есть с вероятностью в 50 % не будет даже реального лишения свободы.

  • То есть мы имеем в результате, что если гражданину не повезло попасть в суд, то с вероятностью в 22 % его дело будет прекращено без вынесения приговора и он пойдет домой.
  • Далее, если ему не повезло, и он все-таки будет осужден, то с вероятностью в 25 % он будет осужден к исправительным или обязательным работам.
  • Если не выйдет с работами — с вероятностью в те же 25 % он получит свой условный срок и пойдет опять-таки домой.

Если ему совсем-совсем не повезло, то он попадет в те самые 28.7 %, кто реально уедет в места лишения свободы.

И то, даже в этом неприятном случае с вероятностью более 50 % его срок не будет превышать 3 лет лишения свободы.

Неплохие шансы, не правда ли, уважаемые читатели? И вот я, если честно, здесь не вижу «бездушного маховика правосудия». А наблюдаю очень даже гуманный гуманизм.

По первой части: по факту, несложно заметить, что ни о каких 99,8 % попадания в тюрьму речи не идет. Даже близко. Она составляет примерно 25 %, что округлено в сторону увеличения.

Ни о каком гарантированном обвинительном приговоре речи также не идет. Вероятность соскочить без приговора – более 22 %.

Но отчего-то товарищи журналисты и прочие любители поднимать хайп по поводу и без оперируют абсолютно другими цифрами. Отчего бы?… Вопрос риторический.

***

Теперь закончим с цифрами, и обратимся к нашим заокеанским партнерам.

Едем далее. Что касается сравнений между нами и США, нами и Японией и прочими странами загнивающего капитализма. Это сравнение некорректно в принципе – за счет того, что у нас абсолютно разные правовые системы. И это очень сильно влияет на репрезентативность статистики. Поясню на примере.

Как происходит судебное рассмотрение дела в странах англо-саксонской правовой системы, (в очень упрощенном варианте). Совершается преступление. После чего в работу в зависимости от тяжести содеянного, включаются те или иные правоохранители. Их задача — собрать как можно больший объём доказательств.

Собрать, а не оценивать – это важно. То есть, грубо говоря, между судьей и детективом, который, высунув язык, собирал ворох доказухи, нет почти что никаких промежуточных звеньев.

Кроме прокурора, который выполняет абсолютно другие функции, чем у нас, и таких спектром полномочий по контролю и направлением хода расследования не наделен.

По факту, в американской правовой системе судья выполняет функции, которые у нас выполняет следователь. В его распоряжение представляются «сырые» доказательства, без какой бы то ни было предварительной оценки. И он в процессе начинает их непосредственно изучать.

И если суд посчитает, что их недостаточно, они были получены с нарушением закона или еще какая пакость произошла, то он попросту отпускает человека, а американские коллеги получают по шапке.

Таким вот образом и получается, что тухлое дело разваливается на уровне судьи, и это – оправдательный приговор.

Как происходит у нас? Сначала свое мнение о наличии / отсутствии состава формирует для себя опер, и он же в числе первых начинает потихоньку сбор доказухи. Потом, когда ему, следователю, и их руководству покажется, что можно возбуждаться – возбуждается уголовное дело, и начинает работать следак.

Которого регулярно плющит своим авторитетным мнением прокурор, и направляет ход расследования так, как он считает нужным (за редкими исключениями, в целом).

И это не считая того, что свое важное мнение имеет еще и начальник следствия, и процконтроль, и прочие веселые граждане с неуемной жаждой деятельности.

С одной стороны это приводит к фактическому отсутствию самостоятельности в работе следователя. С другой – в значительной мере усиливает контроль и позволяет вовремя дать по рукам не особо умному сотруднику. В результате: заведомый тухляк, который в американском суде разбирает судья, у нас просто не возбудят. Если возбудят, то заволокитят.

Если не заволокитят, то прокурор, которому совсем не хочется огребаться за косяки следствия в суде, будет под любыми предлогами манкировать утверждением обвинзака и доколупываться до мелочей. То есть дело, поступившее в суд – прошло несколько контрольных инстанций, и откровенно голимое дело в суд при нормальной работе системы просто не попадает.

Потому как каждый из элементов конвейера оценивает дело на предмет т.н. «судебной перспективы».

Это такой специфический, неофициальный термин, обозначающий вероятность получить в результате рассмотрения дела судом обвинительный приговор.

Если по судебной перспективе возникают сомнения, если что-то где-то как-то не так, то гораздо проще приостановить уже возбужденное дело через два месяца за неустановлением лица, и не рисковать. Премия – дело такое, знаете ли…

И вот, получается, что вся шляпа, которая делает высокий процент оправдательных приговоров в англо-саксонской правовой системе, у нас просто отсеивается еще на начальном этапе. Это и хорошо, это и плохо, но речь не об этом. Факт в том, что сравнивать правовые системы России и США некорректно по определению. Как теплое с мягким.

***

В первом приближении видится мне это так. На окончательность выводов не претендую, буду рад вопросам, м, негодованию и прочим проявлениям активности ))

Пострадавшие от суда и следствия

В США ДНК-экспертиза позволила доказать невиновность заключенного, который к этому моменту провел за решеткой 38 лет.  В 1980 году Крейг Ричард Коули был приговорен к пожизненному сроку по обвинению в убийстве своей девушки и ее четырехлетнего ребенка.

Читайте также:  С 1 января 2019 года изменяются нормы ввоза некоторых товаров

Пересмотр дела начался около года назад, по данным американских СМИ, инициатором стал детектив, высказавший сомнения в справедливости первоначального приговора. Экспертиза, проведенная с использованием недоступных в то время технологий, показала, что образец ДНК, содержавшийся на главной улике в деле, осужденному не принадлежал.

После этого Коули был освобожден — в тюрьме он провел больше половины жизни, сейчас ему 70 лет. 

Как судебные ошибки рушат жизни людей и в каких случаях восстановление справедливости даже через десятки лет позволяет помочь сотням других людей, разбирался портал iz.ru. 

Казнь по ошибке 

В 2008 году власти Австралии объявили о реабилитации человека, повешенного за 86 лет до того. В 1922-м на одной из улиц Мельбурна было обнаружено тело задушенной 12-летней Альмы Тришке со следами изнасилования.

В преступлении был обвинен Колин Кэмпбелл Росс, владелец расположенного неподалеку питейного заведения. Главной уликой против Росса стала прядь светлых волос, похожих на волосы убитой девочки, обнаруженных в его постели.

Росс настаивал на своей невиновности с самого начала расследования и вплоть до момента казни.

Но суд не принял во внимание его слова, точно так же, как и показания нескольких свидетелей, утверждавших, что в момент предполагаемого убийства обвиняемый находился в своем заведении.

Дополнительной уликой против Росса стали показания его сокамерника, который утверждал, что тот признался в убийстве во время личного разговора. Правда, сам сокамерник ранее был осужден за лжесвидетельство.

Расследование и суд заняли чуть больше 100 дней, после чего обвиняемого приговорили к виселице. Однако прядь волос, послужившая главной уликой, сохранилась в архивах — в начале 2000-х специалисты провели ее исследование и установили, что волосы не принадлежали Альме Тришке. Дело было пересмотрено, а Колин Росс — оправдан посмертно.

26 лет тюрьмы и 240 пересмотренных дел 

Самый длительный несправедливый приговор в истории Великобритании пришелся на долю Шона Ходжсона, в 1982 году обвиненного в жестоком убийстве и изнасиловании 22-летней Терезы де Симон. Убийство произошло в Саутгемптоне в декабре 1979-го на парковке паба, в котором девушка подрабатывала барменшей.

Сначала Шон Ходжсон дал признательные показания — по некоторым данным, он сам звонил в полицию, оставляя анонимные признания. Впрочем, сразу после задержания он покаялся в целом ряде других убийств, которые, по мнению следствия, просто не мог совершить физически.

Ходжсона признали патологическим лжецом, однако ни у следствия, ни у суда не возникло сомнений в правдивости его признания по делу де Симон. Именно подробный рассказ Ходжсона о преступлении стал главным аргументом обвинения.

При этом незадолго до суда Ходжсон заявил о своей невиновности и на слушаниях взять слово отказался.

Автор цитаты

— Я хотел бы сказать присяжным, что не могу выйти к свидетельской кафедре, потому что я патологический лгун. Во-вторых, я не убивал Терезу де Симон. В-третьих, всякий раз, когда полиция доставляла меня в участок, а это было много раз, я делал ложные признания в преступлениях, которые не совершал, и это та причина, по которой я не выхожу к кафедре, — сказал незадолго до заседания Ходжсон.

Суд приговорил его к пожизненному сроку. Сразу после вынесения приговора Ходжсон подал апелляцию, но она даже не была рассмотрена.

Он продолжал заявлять о своей невиновности в течение нескольких лет, однако его просьбы остались без внимания, а упорство было сочтено доказательством того, что преступник неисправим и в случае освобождения есть существенный риск повторных преступлений.

При этом еще в 1983-м в полицию обратился британец Дэвид Лейс, заявивший, что это он убил Терезу де Симон, но описывая события той ночи, Лейс ошибся в нескольких деталях. Полицейские сочли его показания неправдоподобными и не сообщили о них защите Ходжсона.

В 1998 году адвокатам осужденного, настаивавшим на проведении дополнительной экспертизы, заявили, что все материалы по делу уничтожены.

Ходжсон к этому моменту находился в тюремном госпитале в связи с резким ухудшением здоровья на фоне длительного заключения. Лишь весной 2008-го адвокаты из другой конторы сумели найти считавшиеся утраченными материалы дела.

Проведенный вскоре после этого ДНК-тест показал, что биоматериалы, собранные на месте преступления, Ходжсону не принадлежали.

В 2009 году приговор был отменен, Шон Ходжсон вышел на свободу после 26 лет заключения. Спустя три года он скончался от эмфиземы. Дэвид Лейс покончил с собой еще в 1988 году. В 2009-м его тело было эксгумировано, ДНК-тест показал, что преступником, вероятнее всего, был он.

После дела Терезы де Симон британская Комиссия по пересмотру уголовных дел потребовала по возможности дополнить результатами ДНК-анализа все уголовные дела, связанные с преступлениями сексуального характера и убийствами, закрытые до 1990 года. В стране провели масштабную операцию «Айсберг». По ее итогам судьям пришлось пересмотреть 240 приговоров.

Лжесвидетельство «для смеха»

Причиной судебной ошибки нередко становится предубеждение следствия, а также нечистоплотность свидетелей. Так, в 1976-м в Великобритании к пожизненному заключению приговорили 24-летнего Стефана Кишко.

Он обвинялся в убийстве 11-летней Лесли Молсид, тело которой нашли на одном из пустырей в небольшом городе Рочдейл.

Основанием для ареста Кишко, простого служащего в налоговой полиции, стали показания двух местных девочек, которые заявили, что незадолго до убийства Лесли Молсид Кишко совершил перед ними акт эксгибиционизма.

Сам Кишко был признан ограниченно вменяемым — по уровню социального развития он не превосходил 12-летнего ребенка, круг его общения вне работы ограничивался матерью и тетей. После задержания он попросил разрешить матери присутствовать на допросах, но ему ответили отказом.

Кишко также не предупредили, что он имеет право потребовать адвоката. В результате, на одном из первых же допросов задержанный дал признательные показания. Позднее, уже в суде, он объяснил, что сделал это надеясь, что полицейские перестанут на него давить, а затем проверят информацию и убедятся, что это ложь.

Но получилось иначе — Стефан Кишко был осужден и, несмотря на отчаянные попытки матери и тетки добиться правосудия, провел в тюрьме почти 17 лет. Там, в силу особенностей развития, а также учитывая характер выдвинутых против него обвинений, Кишко постоянно подвергался побоям и издевательствам со стороны других заключенных.

Спустя три года после вынесения приговора у Кишко развилась шизофрения, он начал страдать приступами бреда.

Только к 1989 году матери Кишко удалось, наконец, найти адвокатов, добившихся пересмотра дела.

Сразу после этого выяснилось, что следствие не приняло в расчет показания свидетельницы, положительно характеризовавшей обвиняемого, и признание таксиста, заявившего, что девочки, скорее всего, приняли за эксгибициониста его, а не Кишко — и то по стечению обстоятельств, а не в силу злого умысла со стороны таксиста.

Позднее девочки подтвердили свою ошибку. Также был обнаружен ряд недочетов со стороны защиты. Но главное, выяснилось, что врожденные заболевания Кишко в принципе исключали возможность того, что найденные на месте преступления биоматериалы могли принадлежать ему.

Окончательного пересмотра дела удалось добиться только в 1992-м — сразу после того, как три свидетельницы, давшие показания против Стефана Кишко, признались, что сделали это «для смеха».  К этому моменту он нуждался в серьезном психиатрическом лечении — сразу после пересмотра приговора его перевели в больницу, где Кишко умер в 1993 году от обширного инфаркта.

Питер Тейлор, выступавший на стороне обвинения во время процесса 1976 года, почти одновременно с пересмотром дела Кишко получил титул Лорда – Верховного судьи Англии и Уэльса.

Признание одного маньяка 

Вскрыть судебную ошибку часто помогает признание реального убийцы после его задержания по другому делу — правда, часто спасти жертву несправедливого приговора уже невозможно.

В КНР в январе 1996 года один из жителей Внутренней Монголии был задержан по делу об изнасиловании и убийстве женщины в столице региона, Хух-Хото.

Задержанный почти сразу дал признательные показания и на их основе был приговорен к смертной казни  — приговор привели в исполнение спустя полгода после убийства, в июне 1996-го.

А в начале 2010-х в стране задержали маньяка по имени Чжао Чжихун. На допросе он признался в 10 изнасилованиях и убийствах, среди которых неожиданно упомянул случай 1996 года.

Другие похожие судебные ошибки в КНР позволили предположить, что признание было дано в результате физического воздействия со стороны представителей полиции. Дело, по которому почти 10 лет назад был вынесен смертный приговор, вернули на пересмотр.

В 2014 году казненного признали невиновным. Его родственники получили около $5 тыс. в качестве компенсации.  

Без права на компенсацию 

В 2003 году в Белоруссии к восьми годам тюрьмы приговорили 44-летнего Михаила Гладкого. Он обвинялся в убийстве родного брата, Виктора Гладкого, и матери. Если бы на его счету оказалось еще одно убийство, мужчине мог грозить смертный приговор.

Его мать и брат были обнаружены в деревенском доме женщины — Виктор Гладкий, неоднократно судимый, поселился там с родительницей сразу после очередного освобождения. По словам Михаила, он много пил, часто отбирал у матери пенсию, избивал ее.

Скорую и правоохранителей на место происшествия вызвал сам Михаил Гладкий. На суде было заявлено, что Михаил дал признательные показания.

Позднее осужденный говорил, что признался только в том, что, увидев лежащее на полу тело матери, нанес несколько ударов по телу брата, не понимая, что тот мертв.

Михаил Гладкий был отправлен в колонию, где провел семь лет (один год ему списали по амнистии).

А в 2011 году выяснилось, что убийство совершил Эдуард Лыков — тюремный друг Виктора Гладкого, приезжавший к нему в гости. В ходе застолья между друзьями возникла ссора, которая быстро переросла в драку.

Сначала погибла мать, попытавшаяся заступиться за сына, а затем Лыков убил Виктора. Михаил к убийству брата и матери был непричастен.

Об этом следователи узнали от самого Лыкова, когда задержали его по другому делу. Преступника, на счету которого к этому моменту было пять убийств, приговорили к смертной казни. Михаил Гладкий потребовал компенсацию «за сломанную жизнь», но в 2015 году получил окончательный отказ — основанием послужил тот факт, что сидел он не из-за ошибки правосудия, а из-за собственного ложного признания.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *