Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Кадр из фильма «Богемская рапсодия».

kinopoisk.ru.

Картина прослеживает 15-летнюю историю группы, головокружительный путь Queen к успеху от того момента, когда в 1970-м Фарух Булсара работает грузчиком в аэропорту Хитроу, а по вечерам, к неудовольствию отца, ходит в местный бар на концерты группы Smile.

Создатели фильма показывают, как группа прославилась на весь мир, благодаря песням, мгновенно ставшим культовыми, и абсолютно революционному по тем временам звуку.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Кадр из фильма «Богемская рапсодия».

kinopoisk.ru.

Зритель станет свидетелем распада коллектива из-за вышедшего из-под контроля образа жизни Меркьюри и воссоединения Queen в 1985 году накануне грандиозного концерта Live Aid, ставшего одним из величайших выступлений в истории мировой рок-музыки.

Песня

Bohemian Rhapsody, в честь которой назван фильм, — это песня из альбома A Night At The Opera. Фредди Меркьюри написал ее в 1975 году.

Композиция весьма необычна по форме. Она разбивается на шесть разных по стилю частей, которые не делятся на куплеты и припевы и представляют отдельные музыкальные направления: оперу и балладу, пение, а капелла и хэви-метал.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Кадр из фильма «Богемская рапсодия».

kinopoisk.ru.

Именно Bohemian Rhapsody называют тем синглом, что дал толчок карьере группы.

Разногласия

Фильм начал снимать Брайан Сингер, но его уволили за срывы съемок и отсутствие на съемочной площадке и заменили Декстером Флетчером.

На роль Фредди Меркьюри был утвержден Саша Барон Коэн. Казалось, это идеальное решение — портретное сходство в прямом смысле налицо.

Однако вскоре он покинул проект из-за разногласий с гитаристом Queen Брайаном Мэем и ударником Роджером Тейлором. Те хотели, чтобы в фильме показали историю всей группы как настоящей семьи. Собственно «Богемская рапсодия» должна была стать семейным фильмом.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Кадр из фильма «Богемская рапсодия».

kinopoisk.ru.

Коэн же думал сосредоточиться на разгульной жизни Меркьюри, показать во всей красе детали «взрослой» жизни певца — его гомосексуальность и кокаиновые эксперименты. В итоге Коэн покинул проект, а его место занял Рами Малек. И, судя по первым отзывам критиков, очень удачно. Кстати, гомосексуальность и кокаин остались, но как-то вскользь.

Актер

Критики сходятся во мнении, что при всех недостатках фильма Рами Малек просто великолепен. Многие отмечают, что по началу портретное несходство с «оригиналом» немного напрягает. Но вскоре Малек заставляет проникнуться.

Он мастерски скопировал повадки Меркьюри, мельчайшие детали мимики и сценическую пластику и идеально перенес на экран образ знаменитости.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Кадр из фильма «Богемская рапсодия».

kinopoisk.ru.

Минусы

«Богемскую рапсодию» критикуют за то, что это никакой не прорыв в истории байопиков, а просто типичная биографическая лента — пошаговая экранизация справки из Википедии без всяких необычностей и экстраординарных режиссерских ходов. И в этом фильм контрастирует с масштабом личности, о которой снят.

Незамысловатое линейное повествование со штампованными сценами и предсказуемыми диалогами слишком скучно и сонно.

Тем, кто уже посмотрел фильм, показалось, что там мало личности самого Фредди. Несмотря на то, что он почти постоянно находится в кадре, зритель не может погрузиться в личную драму певца. Она остается размытой на фоне других участников группы, образам которых, впрочем, тоже не хватает проработки.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Кадр из фильма «Богемская рапсодия».

kinopoisk.ru.

Помимо того, в фильме много разногласий с реальными фактами из биографии Меркьюри.

Плюсы

Вместе с тем, критики отмечают, что ленте есть за что сказать спасибо. Например, много экранного времени уделено молодому Фредди Меркьюри. Все привыкли его видеть скачущим по сцене в белой майке, но таким редко кто видел и помнит: образ длинноволосого Фаруха Булсары не очень растиражирован.

В фильме полно сцен, связанных с рождением хитов группы. Постановка концертов, репетиций и студийных записей — отдельная заслуга режиссера. Все это явно вызовет у зрителя яркие эмоции. Потому что на самом деле «Богемская рапсодия» — это, по сути, двухчасовой клип Queen.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Кадр из фильма «Богемская рапсодия».

kinopoisk.ru.

Музыка

Музыку Queen напевают многие герои, она звучит в сотнях фильмов и сериалов. И все, конечно, помнят знаменитейшую Who Wants to Live Forever из «Горца». В общем, никто и не сомневался в том, что у «Богемской рапсодии» самый крутой саундтрек. В ленте очень много музыки — 22 композиции.

Поклонники по просьбе Queen прислали свои записи исполнения песен. Из этих дорожек сложили многотысячный хор зрителей, подпевающих на стадионе. За себя в «Богемской рапсодии» Меркьюри поет сам.

Те, кто видел фильм, советуют сразу после кинозала посмотреть оригинальную запись с того самого концерта Live Aid, чтобы понять, насколько на самом деле прекрасна долгожданная «Богемская рапсодия» и в особенности достойная восхищения игра Рами Малека.

Кино: Шварценеггер «сыграл» кровную месть осетинского архитектора

США, реж. Эллиотт Лестер, в ролях: Арнольд Шварценеггер, Скут МакНэйри, Мэгги Грэйс, Ханна Уэр, Мариана Клавено, Кевин Зегерс.

Страница фильма

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Начальник Романа Мельника уговаривает того пораньше уйти со стройки: из Самары через Нью-Йорк к нему летят жена и беременная дочь. Дома Роман закрепляет приветственную гирлянду, покачивает заранее купленную люльку, принаряжается — и отправляется в аэропорт, где на табло висит информация о задержке рейса, а его самого почему-то просят пройти в отдельную комнатку.

  • Между тем Джейкоб проводит отличный вечер с любимой женой, вспоминает своего плюшевого мишку, а придя на работу (он служит авиадиспетчером), застаёт на рабочем месте привычный бардак: напарник отошёл перекусить, рабочие пришли чинить телефон, вызовы одновременно идут из разных мест, то одно, то другое… А между тем две стрелочки на мониторе сближаются друг с другом, пересекаются и гаснут.
  • Трейлер фильма «Последствия»
  • «Последствия» — тот редкий, на самом деле, случай, когда мы в полной мере сами можем оценить, что значит титр «Основано на реальных событиях».

Известно, что эти реальные события — печально известное столкновение над Боденским озером и последовавшее вслед за ним убийство повинного в этой трагедии авиадиспетчера. Не скрывается, что Арнольд Шварценеггер играет потерявшего свою семью осетинского строителя и архитектора Виталия Калоева.

Но вот актёр, вот Калоев, вот всем известные факты — найдите теперь сотню отличий.

И они, конечно, находятся — просто потому, что фильм ни в коей мере не является реконструкцией, как не является и «художественным переосмыслением». Часто в таких случаях говорят: «Мы снимали игровое кино, а не документальное, у нас не всё точь в точь, мы имеем право на некоторый вымысел». Однако «Последствия» — вообще не про это, это пример совершенно другого рода.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Перешедший на драматические роли Шварценеггер (интересно, что в предыдущем фильме он играл отца, вынужденного убить свою дочь, а здесь герой оплакивает её потерю) не изображает собственно Калоева, поэтому глупее всего — указывать на портретное несходство. Здесь нет ни Боденского озера, ни множества детей, также погибших в той катастрофе.

Перед авторами вовсе не стояла задача воссоздать и как-либо осмыслить те конкретные события. Основываясь на них, фильм всё же является самостоятельным произведением, не претендующим на узнаваемость и достоверность.

Поэтому в данном случае традиционную для американского кино фразу корректнее было бы перевести иначе: «Вдохновлено реальными событиями». Потому что именно так и есть. Поступок Калоева стал для кинематографистов не более чем отправной точкой. Признав это в качестве неопровержимого факта, дальше они оказались вольны в построении сюжета, разработке характеров, добавлении нюансов и т. п.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Как это часто и бывает, для кино оказались интересны не личность сама по себе, не некий объективный взгляд на произошедшее, не правда — а лишь подсказанный жизнью драматургический ход: человек потерял всю семью — и убил за это условного стрелочника.

Который, несомненно, тоже виноват — но в то же время ведь не является убийцей в привычном понимании этого слова, как не является и каким-то там отпетым негодяем.

Произошедшее — цепь роковых случайностей, но как объяснить это тому, кто в одночасье потерял смысл своей жизни?..

Вот это интересовало съёмочную группу — от сценариста до исполнителей главных ролей, вот эта история была положена в прокрустово ложе американского драматического сценария типичного американского «независимого» фильма.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

И если и есть в картине «проблемы», то связаны они непосредственно с тем, что всамделишная боль постепенно вымывается отсюда привычными шаблонами.

Дом диспетчера размалёвывается словами «Убийца», появляется находчивая журналистка, которая по горячим следам уже пишет книгу про катастрофу, циничные юристы авиакомпании предлагают Роману присвоить ему статус вип-клиента с соответствующими привилегиями…

Ну и так далее, и так далее — вплоть до по-ученически смазанного финала, не только не имеющего ничего общего с реальностью, но и дурно пытающегося вывести из рассказа какую-то обязательную мораль.

И в этом проявлена слабость рядового американского киношника, трусливо поджавшего хвост перед драмой столь необъятного масштаба.

Якобы говоря о «последствиях», фильм упускает последствия совершенно иного толка: у подлинной истории не отнять того, что отсидевший Калоев вернулся на родину не иначе как героем России — под фанфары прессы и телевидения.

Но такой цветистый финал полностью переворачивает весь монохромный сюжет — и браться за него чужестранцы не решились.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Зато легко представить, насколько щедро написанное маслом полотно получится на этом же материале у маститого Сарика Андреасяна, нюхом чующего «масть» и легко выступающего в диапазоне от «Землетрясения» до «Защитников».

Уже сейчас мы можем «разглядеть» кадры из его будущего шедевра, где наверняка будут и отправляющиеся на отдых счастливые башкирские дети, и роковым образом попавшая вместе с ними на тот злополучный борт семья Калоева, и кто-нибудь из них, несомненно, в последний момент увидит приближающийся сбоку второй самолёт… И в финале Дмитрий Нагиев, отрастив по такому случаю бороду, не в одиночестве, а под прицелом телекамер склонит над их могилами голову…

Читайте также:  Использование иностранных слов в рекламе

Вот тогда мы ещё вспомним лишённые всего этого «Последствия» добрым словом.

«Кощунствуют над святыми для каждого советского человека идеалами». Как в СССР судили за «клевету на общественный строй»

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

23 декабря Госдума приняла закон о лишении свободы за клевету. Если раньше эта статья подразумевала только штраф, то теперь по ней можно получить до 5 лет лишения свободы. Расплывчатые формулировки закона позволят отправить за решетку самых разных людей, от участниц движения MeToo (для «клевета» об изнасиловании подразумеваются самые большие сроки) до борцов с коррупцией из ФБК и расследователей, пишущих о преступлениях сотрудников спецслужб.

Во многом принятие подобного законодательства выглядит как возвращение к старым добрым советским временам, когда сразу две статьи уголовного кодекса, применявшиеся против инакомыслящих, содержали пункты о «клеветнических» или «заведомо ложных» измышлениях, «порочащих советский государственный и общественный строй».

Ст. 70 «Антисоветская агитация и пропаганда» была в Уголовном Кодексе РСФСР, утвержденном 27 октября 1960 года.

Она гласила: «Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно распространение либо изготовление или хранение в тех же целях литературы такого же содержания, наказывается лишением свободы на срок от шести месяцев до семи лет или ссылкой на срок от двух до пяти лет.Те же действия, совершенные лицом, ранее осужденным за особо опасные государственные преступления, а равно совершенные в военное время, наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет».

Эта статья пришла на смену печально знаменитой ст. 58-10 УК РСФСР 1926 года, которая за пропаганду или агитацию, «содержащие призыв к свержению, подрыву, ослаблению советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст.ст. 58-2-58-9), а равно распространение, изготовление или хранение литературы того же содержания» карала от 6 месяцев и вплоть до высшей меры.

16 сентября 1966 года Президиум Верховного Совета РСФСР дополнил Уголовный кодекс статьей 190-1 «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй».

Звучала она так: «Систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания.

Наказывается лишением свободы на срок до трех лет, или исправительными работами на срок до одного года, или штрафом до ста рублей». Аналогичные статьи появились и в уголовных кодексах других союзных республик.

Первый громкий политический процесс послесталинского времени состоялся в 1965–1966 годах в Москве против писателей-диссидентов Андрея Синявского и Юлия Даниэля. Они публиковались в западной печати под псевдонимами Абрам Терц и Юрий Аржак.

В письме жены Синявского Марии Розановой в защиту мужа отмечалось: «Проза Терца, его композиционная манера, стилистика, словесные обороты, некоторые философские идеи (кстати сказать, ничего общего не имеющие с политикой) могут нравиться или не нравиться, но несходство литературных вкусов и оценок— не повод для ареста писателя. Во всяком случае, так я привыкла думать после XX съезда». Жена Даниэля Лариса Богораз в аналогичном письме утверждала: «Репрессии по отношению к писателям за их художественное творчество, даже политически окрашенное, расценивается нашими литературоведами как акт произвола и насилия, даже когда речь идет о России XIX века. Тем более это недопустимо у нас».

Андрей Синявский много лет спустя вспоминал: «Вообще, мне кажется, искусство не должно привлекаться по политическим и уголовным статьям. На эту тему мне в тюрьме довелось много спорить с моим следователем по особо важным делам В. А. Пахомовым.

Человек с двумя дипломами, он как-то посетовал, что третий раз перечитал мою повесть „Любимов“ и ничего в ней не может понять.

Я обрадовался: „Вот видите, Виктор Александрович, если даже вы, образованный человек, ничего не понимаете, то какая же это политическая агитация и пропаганда, всегда рассчитанные на ясную и определенную цель?“… У меня были другие, чисто художественные задачи…».

Тем не менее, несмотря на громкую международную кампанию в защиту подсудимых, Верховный суд РСФСР квалифицировал их произведения как «антисоветская агитация и пропаганда». 14 февраля 1966 года по ст. 70 Синявский был приговорен к семи, а Даниэль — к пяти годам лишения свободы. После этого процесса в уголовный кодекс и была внесена статья о «заведомо ложных измышлениях».

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Тем же указом в УК добавили ст. 190-3 «Организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок». Она была вызвана организацией 5 декабря 1965 года на Пушкинской площади «митинга гласности» в защиту Даниэля и Синявского под лозунгом «Уважайте Советскую Конституцию». В нем поучаствовало около 200 человек. Ст.

190-3 гласила: «Организация, а равно активное участие в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок или сопряженных с явным неповиновением законным требованиям представителей власти, или повлекших нарушение работы транспорта, государственных, общественных учреждений или предприятий, наказывается лишением свободы на срок до трех лет, или исправительными работами на срок до одного года, или штрафом до ста рублей».

Владимир Константинович Буковский, один из организаторов митинга 5 декабря 1965 года, так прокомментировал эти нововведения:

«Вполне в духе советского лицемерия статья даже не упоминала слово „демонстрация“, а говорилось в ней об „организации или активном участии в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок“. Поди докажи, что в СССР запрещены свободные демонстрации! Ложь, клевета! Запрещены только грубые групповые нарушения порядка.В то же время любой советский человек, привычный к поворотам дышла закона, отлично понимал, куда целит эта статья. По ней не только демонстрации становились преступлением, но и забастовки. Одновременно тем же указом вводилась статья 190-1. Формально отличие этой новой статьи от ст. 70 заключалось в умысле. По 70-й обязателен умысел на подрыв или ослабление советской власти; по 190-1 умысла не требовалось. Круг возможных преследований расширялся. А внешне опять все было вполне благопристойно: запрещалась не свобода слова или печати, а только клевета, — в каком же государстве дозволено клеветать?..Осужденных же по новым статьям предпола­гали держать в обычных уголовных лагерях, даже след­ствие по этим делам должна была вести прокуратура, а не КГБ. Всем этим еще раз подчеркивалось, что статьи не со­держат в себе ничего „политического“. Все это типичное лицемерие существенно затрудняло кампанию протеста против новых статей. Получался замк­нутый круг. Явно покушаясь на конституционные свобо­ды, формально статьи Конституции не противоречили, — прямо утверждать, что они антиконституционные, было сложно. Уже такое утверждение было бы расценено как клевета».

1 сентября 1967 года за организацию демонстрации протеста против ареста Александра Гинзбурга, Юрия Галанскова и их друзей, состоявшейся 22 января 1967 года на Пушкинской площади, Буковский получил 3 года лагерей по ст. 190-3.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Анатолий Тихонович Марченко, известный правозащитник и диссидент, в 1969 году, уже находясь в лагере, получил 2 года заключения по ст. 190-1 за книгу о его лагерно-тюремном опыте политзаключенного «Мои показания», ставшую к тому времени европейским бестселлером и переведенную на многие языки. В этой книге Марченко провидчески писал:

«Я хотел бы, чтобы это мое свидетельство о советских лагерях и тюрьмах для политзаключенных стало известно гуманистам и прогрессивным людям других стран — тем, кто выступает в защиту политзаключенных Греции и Португалии, ЮАР и Испании. Пусть они спросят у своих советских коллег по борьбе с антигуманизмом: „Что вы сделали для того, чтобы у вас, в вашей собственной стране, политзаключенных хотя бы не воспитывали голодом?..“Легко можно предположить, что мне попытаются отомстить и разделаться с правдой, которую я сказал на этих страницах, бездоказательно обвинив в „клевете“. Так вот, я заявляю, что готов отвечать на публичном процессе, с приглашением необходимых свидетелей, в присутствии заинтересованных представителей общественности и прессы».

Читайте также:  Конструктор устава ооо. как прописать компетенцию органов управления

Разумеется, никто открытый процесс над ним проводить не стал, равно как и выслушивать свидетелей. В декабре 1986 года Марченко умер после проведенной голодовки в Чистопольской тюрьме в защиту политических заключенных.

В 1966 году правозащитник Александр Ильич Гинзбург составил сборник «Белая книга» по делу Синявского и Даниэля, который разослал в различные советские официальные инстанции, а потом издал за границей. За это он получил по ст. 70 в январе 1968 года 5 лет лагерей. Публикация правды о первом за многие годы политическом процессе в СССР была сочтена клеветой, подрывающей советский строй.

В октябре 1972 года правозащитник Кронид Аркадьевич Любарский был осужден по ст.

70 на 5 лет лагерей строгого режима за то, что был одним из составителей правозащитного бюллетеня «Хроника текущих событий», где публиковалась информация о нарушениях прав человека в СССР.

В мае 1974 года та же участь постигла правозащитника Габриэля Гавриловича Суперфина. Получается, что информация о нарушении прав человека сама по себе способна была подорвать советский строй.

Поэт и правозащитник Виктор Александрович Некипелов, член Московской Хельсинкской группы, свой первый срок — 2 года — получил в 1974 году по ст. 190-1, в том числе за распространение собственных стихов. Среди них было, в частности, стихотворение «Алабушево», где есть такие строки:

Хоть без очень четкой цели,Но живем своим укладом.Если сильно дует в щели —Затыкаем самиздатом!

Есть вопросы, нет ответа!..Спорим, курим, ждем мессию,Чтоб, проникшись высшим светом,

  • Вместе с ним спасать Россию.
  • А она не шьет, не строчит,Пьет и пляшет — губы в сале.А она совсем не хочет,
  • Чтобы мы ее спасали!
  • Очевидно, если счесть эти стихи «заведомо ложными измышлениями», то справедливым следует считать утверждение о том, что «Россия хочет, чтобы диссиденты спасли ее от коммунистов»!

В сентябре 1980 года Калининский областной суд по ст. 190-1 приговорил кандидата физико-математических наук и члена Московской Хельсинкской группы (в дальнейшем — также общества «Мемориал») Иосифа Гецелевича Дядькина к 3 годам лишения свободы. Сначала после ареста его поместили в психиатрическую лечебницу, но потом решили все-таки осудить по статье о «заведомо ложных измышлениях».

Во многом карательная психиатрия и статьи 190-1 и 70 были взаимозаменяемы.

В зависимости от политической конъюнктуры и личности подсудимого, по одному и тому же обвинению (например, за хранение и распространение одних и тех же произведений самиздата) человека могли либо заключить в психбольницу, либо осудить по одной из двух «антисоветских» статей — в зависимости от того, что, по мнению КГБ, должно было вызвать меньше шума на Западе.

Дядькину инкриминировали, в частности, «заведомо ложные измышления» о том, что «Октябрьская революция и гражданская война привели к напрасным жертвам и развалу экономики, в коллективизацию было разрушено сельское хозяйство, уничтожена лучшая часть крестьянства». Сейчас об этом пишут в школьных учебниках.

Но главным пунктом обвинения было написание научной работы «Статисты», распространявшейся в самиздате и изданной на Западе. Там Дядькин утверждал, что во время коллективизации с 1928-го по 1936 год погибло не менее 10 млн жителей, с 1937-го по 1941 год — 4 млн.

, а во время Великой Отечественной войны — 30 млн человек, а не 20 млн, как утверждал Хрущев.

Сейчас число жертв коллективизации оценивают не менее чем в 6 млн человек, а число погибших и умерших в годы Великой Отечественной войне даже пропутинский «Бессмертный полк» оценивает более чем в 40 млн человек.

Портретное «несходство» спасло от тюрьмы

Подобные примеры можно перечислять еще долго. Но пришли горбачевские перестройка и гласность.

Те материалы, за создание, хранение и распространение которых диссиденты получали сроки по обвинению в «клевете» и «заведомо ложных измышлениях», стали публиковаться в газетах и журналах и обсуждаться на телевидении.

С конца 1986 года практически прекратились аресты по статьям 70 (антисоветская агитация и пропаганда) и 190-1 (распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй) Уголовного кодекса РСФСР и аналогичным статьям УК союзных республик.

И вот, наконец, 8 апреля 1989 года за подписью Михаила Горбачева вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «О внесении изменений и дополнений в Закон СССР „Об уголовной ответственности за государственные преступления“ и некоторые другие законодательные акты СССР». В соответствии с этим указом в тот же день была отменена ст.

70 уголовного кодекса РСФСР «Об антисоветской агитации и пропаганде». Аналогичные указы вышли и в других союзных республиках. Несколько месяцев спустя из УК РСФСР была исключена ст. 190-1. А вот статья 190-3 исчезла из уголовного кодекса уже независимой России только 29 апреля 1993 года с принятием соответствующего Закона РФ.

Теперь, с возвращением уголовной ответственности и реальных сроков за клевету, Россия во многом вернулась к ситуации, существовавшей в СССР до 1987 года, когда реально действовали ст. 70 и 190-1.

Мало кто сомневается, что использоваться новая редакция закона о клевете будет прежде всего против политических оппонентов нынешней власти. Что же касается ст.

190-3, то ограничения на проведение собраний и митингов в России практически вернулись к нормам этой статьи еще несколько лет назад.

подпишитесь на регулярные пожертвования

Выставка «Портретное несходство»

С 9 по 24 июля 2021 года, в галерее Борей проходит выставка живописи Евгении Гладкой «Портретное несходство».

Портретное «несходство» спасло от тюрьмыВыставка «Портретное несходство»

От автора

При работе с натуры, в таком жанре, как портрет, громче, чем в случае с натюрмортом или пейзажем, звучит голос сомнения: похоже или не очень? Но так ли это важно? Фотография освободила художника от необходимости фиксировать объекты точно. Теперь нам можно и приврать, как поступал, например, Сергей Довлатов, смешивающий в своих документальных героях поступки, слова и внешность разных людей.

Что же остаётся на портрете от портретируемого, и в чем смысл этого художественного акта? Думаю, в истории, которая родилась из бесед и приятного времени, проведенного вместе, цвета и света, подвернувшегося под руку материала, и рисунка на шарфике…

Евгения Гладкая

Портретное «несходство» спасло от тюрьмыВыставка «Портретное несходство»

Персональные выставки:

  • 2018 — «Варвара великолепная», галерея Борей
  • 2011 — «15 из 35», галерея «Матисс-клуб»
  • 2004 — «Живопись, графика, керамика», галерея «Матисс-клуб»
  • 2004 — «2004», галерея «РОСВУЗДИЗАЙН»
  • 2001 — «Выставка графики», культурный центр, Дрезден, Германия
  • 1999 — «Выставка живописи», арт-кафе «Идиот»
  • 1998 — «Железные холсты», галерея Борей
  • 1991 — «Выставка графики», каттамаунт Арт-центр, Вермонт, США
  • 2018 — участник групповых выставок в Музее Нонконформизма и в Еврейском Общинном центре

Узнать подробности можно на сайте организаторов: http://borey.ru/gallery/evgeniya-gladkaya-portretnoe-neshodstvo-zhivopis/

На нашем сайте вы найдете всю информацию про событие выставка «Портретное несходство».

Куда-СПБ — это интерактивная афиша самых интересных событий Санкт-Петербурга.

Куда-СПБ в курсе всех событий, которые пройдут в Санкт-Петербурге. Если вы знаете о событии, которого нет на сайте, сообщите нам!

Выставка Евгения Гладкая. Портретное несходство, Санкт-Петербург – Афиша-Музеи

Выставка в Санкт-Петербурге© пресс-служба арт-центра «Борей»При работе с натуры, в таком жанре, как портрет, громче, чем в случае с натюрмортом или пейзажем, звучит голос сомнения: похоже или не очень? Но так ли это важно? Фотография освободила художника от необходимости фиксировать объекты точно. Теперь нам можно и приврать, как поступал, например, Сергей Довлатов, смешивающий в своих документальных героях поступки, слова и внешность разных людей. Что же остаётся на портрете от портретируемого, и в чем смысл этого художественного акта? Думаю, в истории, которая родилась из бесед и приятного времени, проведенного вместе, цвета и света, подвернувшегося под руку материала, и рисунка на шарфике… Приглашаю всех на выставку портретов не саш, не варь, не олегов, не ань. Евгения ГладкаяИнформация предоставлена организаторамиЖанрыЖивопись, Современное искусство

Читайте также:  К вопросу о разделе имущества, приобретенного в браке, но на личные средства одного из супругов

Новые выставки в Петербурге: Коровин, русский космизм и первая NFT-выставка Эрмитажа

Что смотреть на выставке «Михаил Врубель» в Новой Третьяковке

Музеи Карелии, которые стоит посетить

10

выставок ноября в Москве: эксперименты Мартена, «Смолянки» и советские мультфильмы

Генрих Падва — От сумы и от тюрьмы… Записки адвоката

Глава 23

Дела политические и не только

Иногда я просто явственно слышу шепоток: «Да как же это он (в смысле — я) может согласиться защищать такого отъявленного преступника? Совести у них, у адвокатов, нет! За деньги они кого хочешь будут выгораживать!»

Такие речи (порой заглазно, а порой и прямо в лицо) я слышал на всем протяжении моей адвокатской деятельности. Например, они явственно звучали, когда я принял поручение на защиту Анатолия Ивановича Лукьянова по делу ГКЧП. И говорили мне это многие демократически настроенные интеллигенты! Дескать, как это сочетается с моим же отношением к происшедшим в августе 1991 года событиям?!

Мое отношение, надо сказать, было резко отрицательным. В дни путча я находился у своей дочери в Америке, куда мне позвонил мой коллега и соратник по Союзу адвокатов Петр Баренбойм. Он прямо спросил меня, как я отношусь к этому путчу, и, услышав вполне ожидаемый ответ, вдруг сказал: «Ну что, поедем в Воронеж?»

Честно говоря, я не сразу сообразил, о чем это он.

Но уже скоро стало понятно, что он говорит о том, чтобы совершить еще один смелый и мужественный поступок, — как и тогда, когда мы почти подпольно собирали инициативную группу и создавали наш первый независимый Союз.

И мы с ним написали обращение от имени Союза адвокатов СССР, где я был вице-президентом, а он — членом правления, адресовав его в международные и национальные ассоциации адвокатов. Этот небольшой текст я хочу привести здесь полностью:

«Уважаемые коллеги!

В этот трудный час чрезвычайной опасности для нашей страны и всего человечества мы, представители Союза адвокатов СССР, обращаемся к вам с призывом поднять голос протеста против незаконной попытки военно-партийной хунты захватить власть и разрушить складывающуюся демократическую конституционную систему.

Ваше немедленное решительное заявление о невозможности ни сейчас и никогда в будущем признать законность захвата и нахождения этой хунты у власти может оказать влияние на решимость советских людей, глядящих на улицах наших городов в дула танков и автоматов, и дать им необходимую моральную поддержку, а также повлиять на создание более решительной позиции западных правительств перед лицом этой хунты. Мы надеемся, что все еще можно предотвратить.

Через несколько дней мы возвращаемся в Москву, так как считаем необходимым находиться в эти дни там, и, возможно, надолго потеряем возможность контактировать с вами. Поэтому мы используем эту последнюю возможность обратиться к нашим коллегами с призывом поддержать всеми необходимыми мерами борьбу против наступающей реакционной диктатуры».

* * *

Сейчас, когда известно, как быстро и бесславно закончилось дело ГКЧП, наши опасения насчет «невозможности контактировать» выглядят немного преувеличенными, но тогда опасность была реальной — и для зарождающейся демократии, и для тех, кто смел поднять голос в ее защиту. И я летел в Москву, не зная, что меня там ожидает, будучи морально готовым ко всему самому скверному, вплоть до ареста. Но, к счастью, к моему возвращению, а это было 20 августа, путчисты уже: проиграли окончательно и безоговорочно.

Вскоре мне позвонила дочь А. И. Лукьянова с просьбой защищать ее отца. После личного общения с Анатолием Ивановичем я дал согласие, но и тогда заявил, и сейчас подчеркиваю, что это никак не противоречит моей оценке недавних драматических событий: я взялся защищать лично Лукьянова — как человека, несправедливо обвиняемого, но это никак не означает, что я поддерживаю его политические взгляды.

Мне тогда даже пришлось выступить по телевидению с заявлением о недопустимости обвинений в адрес Лукьянова как идеолога путча: каждый человек может иметь политические взгляды, и преследовать его за инакомыслие недопустимо.

Юридически, с точки зрения закона, судить Анатолия Ивановича было нельзя — он не совершал никакого преступления! В этом я был абсолютно убежден, равно как был абсолютно не согласен с его политическими и идеологическими взглядами. Но моя неготовность разделять убеждения моих подзащитных никак и никогда не мешала мне их защищать в суде.

Любой гражданин, именно любой, а не избранный воинствующими блюстителями нравов или либеральными пикейными жилетами, вправе защищаться от предъявленного ему обвинения и иметь профессионального защитника, долг которого состоит в том, чтобы оказывать любому (!) обратившемуся юридическую помощь в защите его интересов.

Несмотря на несходство наших с Анатолием Ивановичем политических пристрастий, я был убежден, и уверен до сего момента, что Лукьянов не был виновен в том преступлении, в котором его обвиняли, т. е. в измене Родине.

Мне представляется очевидным, что ни о какой измене Родине не могло быть и речи.

Он действовал в интересах Родины, но только по-иному понимая эти интересы, чем они понимались Ельциным и многими другими, более демократически настроенными людьми.

Надо сказать, что, будучи человеком осторожным и очень разумным, Лукьянов не считал возможным действовать оголтело, не имея серьезного плана и не представляя ясно цели и последствия совершаемого путча.

Поэтому он не принимал активного участия в самом путче, а лишь высказал свою идеологическую установку по поводу действия властей на тот период. Никакого преступления в этом, разумеется, не было.

В период предварительного следствия и судебного процесса Лукьянов очень тяжело болел, его помещали в стационар, и продолжение процесса грозило очень тяжкими последствиями для его здоровья.

Поэтому, когда была объявлена амнистия, после долгого обсуждения мы (адвокат А. Гофштейн и я) с ним пришли к выводу о необходимости согласиться с применением амнистии для того, чтобы не рисковать его жизнью и здоровьем.

Это не было даже косвенным признанием вины, а было разумным и целесообразным решением.

После освобождения по амнистии Лукьянов продолжал вести активную политическую деятельность, не раз избирался в Государственную думу, а в ней — председателем одного из ведущих комитетов.

* * *

Но были в моей практике дела, которые действительно оказывались серьезным испытанием для адвокатов, в том числе и для меня лично. Мне не раз приходилось сталкиваться с провокациями, и о двух таких случаях я хочу здесь рассказать — не для того, чтобы подчеркнуть свое мужество и верность долгу, а как иллюстрацию того, насколько вообще трудна и опасна может быть деятельность адвоката.

Я уже писал о деле, касавшемся Владимира Высоцкого, когда я защищал одного из администраторов, организовавших в Ижевске и Глазове концерты с его участием. В один из дней судебного процесса мой подзащитный Кондаков перед самым началом заседания вдруг попросил меня срочно зайти к нему в конвойную, где он содержался под стражей.

Крайне взволнованный, он рассказал мне, что у него при обыске «обнаружили» письмо сокамерника, адресованное на волю, и предложили признаться в том, что он якобы хотел передать это письмо через меня.

Более того: требовалось признать, что этим путем письма уже неоднократно уходили! Кондаков категорически отказался дать эти показания, но по поводу письма был составлен соответствующий акт, который, как он понял, очевидно, будут использовать против меня.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *